В сентябре 2026 года Джулиан Ассанж написал в X три слова: «Я вернулся». Это его первое личное возвращение в публичное пространство более чем за два года — с тех пор, как в июне 2024 года он вышел из британской тюрьмы Белмарш. В тот момент, когда он обрёл свободу, он тоже выступил. А потом замолчал, словно растворившись где-то в Австралии.
Я писал об Ассанже много лет назад. Суть моих тогдашних статей сводилась к следующему: Ассанж — не традиционный журналист и не простой «защитник информаторов». Он — партизан информационной эпохи. Его трагедия в том, что он верил в самоценную силу информации, верил, что стоит только выложить правду на всеобщее обозрение — и справедливость восторжествует сама собой. Эта вера сделала его символом, но она же превратила его в объект борьбы, использования и забвения со стороны разных сил. Я писал тогда: настоящий вопрос не в том, что именно разоблачил Ассанж, а в том, кто решает, когда эти разоблачения случаются, и кто решает, когда разоблачителю следует замолчать.
Сегодня этот вопрос актуален как никогда.
Ассанж вернулся, но «золотой век» WikiLeaks давно закончился. Те потрясшие мир утечки 2010 года — иракские военные логи, афганские документы, дипломатические депеши США — в сегодняшней медиасреде практически невозможно повторить. Не потому, что утечки стали сложнее, а потому, что способы манипуляции информацией стали тоньше. Трагедия Ассанжа в том, что он всегда был тем, кто выкладывает карты на стол, тогда как те, кто по-настоящему обменивается фишками под столом, никогда не нуждаются в прожекторах.
Те, кто «сливал» информацию Ассанжу, — истинные скрытые фигуры этой долгой драмы. Челси Мэннинг — одна из них. Но Мэннинг — лишь самый видимый слой. Сотни тысяч секретных документов, опубликованных Ассанжем с 2010 года, прошли через сколько рук, сколько каналов — полного ответа нет до сих пор. Некоторые источники, возможно, до сих пор скрыты внутри каких-то государственных структур, некоторые, возможно, давно устранены. Эти люди, передавая информацию WikiLeaks, верили, что платформа сможет их защитить, сможет сделать то, что не под силу им самим. Но судьба Ассанжа — семь лет затворничества в посольстве Эквадора, предательство эквадорского правительства, пять лет в британской тюрьме — доказала хрупкость этого обещания.
Ещё интереснее те, кто находился рядом с Ассанжем, но так и не был по-настоящему раскрыт. Кто были главные спонсоры WikiLeaks на раннем этапе? Каковы были подлинные повестки организаций, оказывавших Ассанжу юридическую и финансовую поддержку во время его скитаний? Кто на самом деле определял его внешние коммуникации, пока он сидел в посольстве Эквадора? Эти вопросы были намеренно или невольно забыты в ходе сделки «признание в обмен на свободу». Он признал себя виновным по одному пункту — «сговор с целью получения и распространения сведений о национальной обороне», — принял уже отбытый срок в качестве приговора и был отпущен в Австралию. Весь процесс прошёл чисто, гладко, словно тщательно отрепетированный финал.
Но настоящие знаки вопроса остались: кто выиграл больше всех от молчания Ассанжа?
Ассанж никогда не был одиночкой. Он — узел. Его существование связывало хакерскую культуру, антивоенное движение, традиционную журналистику и интересы некоторых государственных разведок. Эти силы пересекались в нём, но так и не слились. Когда пришло давление, каждая сторона выбрала самосохранение. Медиаорганизации от него открестились, заявив, что WikiLeaks — «не новостная организация». Некоторые правительства увидели в нём полезный инструмент, а когда ресурс исчерпался — тихо ушли. А обычные люди, искренне желавшие, чтобы правда была увидена, в итоге обнаружили, что их герой — всего лишь фигура на шахматной доске.
Ассанж сказал: «Я вернулся». Но что именно вернулось? Человек, заключивший сделку со следствием и признавший обвинение «преступником»? Человек, потерявший платформу, влияние и, возможно, саму веру? Или всё ещё некий символ, который кто-то охраняет — или контролирует?
Я не делаю вид, что знаю ответы. Но знаю одно: история Ассанжа никогда не была только об Ассанже. Это притча о том, как в нашу эпоху информация создаётся, передаётся, используется и забывается. Каждый, кто когда-либо передавал сведения WikiLeaks, каждый, кто когда-то поддерживал Ассанжа, а потом замолчал, каждый, кто кричал «Свободу!» при его аресте и отвернулся после освобождения, — все мы часть этого рассказа.
Ассанж «вернулся». Но те, кто сделал его Ассанжем, те, кого он пытался разоблачить, те, кому он, возможно, до сих пор служит, — они никогда не уходили. Они просто ждут. Ждут следующего, кто поверит, что информация способна изменить мир, — и появится в каком-нибудь углу истории.
