Современная наука, в особенности физика и биология, достигла небывалых высот в манипуляции объектами, но цена этого успеха, как показал Мартин Хайдеггер, — онтологическая слепота, или «забвение бытия». Если «забвение бытия» — это катастрофа, то почему оно подарило нам электричество, антибиотики и МРТ? Хайдеггер не отрицает успехов науки, но переворачивает оценку этих успехов. Забвение бытия позволило превратить мир в склад ресурсов, а познание в техническую пытку природы, что и привело к открытиям, изменившим облик цивилизации. Когда Платон превратил бытие в объект, а Логос — в логику, человек перестал благоговеть перед вещами. Он начал их насиловать — задавать жесткие вопросы, ставить эксперименты, нарушать естественный ход событий. И природа, как подозреваемый на допросе, вынуждена была отвечать. Она выдала свои тайны (электричество, атом, ДНК), потому что человек применил к ней техническую пытку. Метафора Хайдеггера: это, как если бы вы захотели узнать, как работает часовщик, и вместо того, чтобы наблюдать за ним, разобрали его часы на винтики. Вы узнали устройство винтиков (открытия), но вы убили живой ход времени (забыли бытие часов). Почему открытий много? Потому что система «субъект-объект» невероятно эффективна для манипуляции. Мы не понимаем, что такое жизнь, но мы умеем пересаживать органы. Мы не понимаем, что такое сознание, но мы умеем лечить депрессию таблетками. Метод работает на практике — и это его главный соблазн. Однако, когда речь заходит о самой субъективной реальности — о возникновении мысли из материи мозга, — этот метод обнаруживает свою фундаментальную недостаточность.
Современная наука (физика, химия, биология) работает в режиме «постава» (Gestell). Это значит: природа рассматривается как склад ресурсов, который нужно спросить и заставить выдать ответ. Как бы выглядела наука через «благодарное отпускание»? Вместо «требования» — «вслушивание». Учёный не задает жесткий вопрос («как это использовать?»), а наблюдает за феноменом, позволяя ему самому проявить свою суть (как ботаник, который сутками смотрит на цветок, не срывая его). Вместо «контроля» — «сопровождение». Мы не пытаемся переписать геном, чтобы «исправить» природу, а изучаем его, чтобы понять, как природа сама себя лечит, и лишь мягко помогаем. Пример из физики: Квантовая механика уже вплотную подошла к досократике. Принцип дополнительности Бора — это почти Гераклит: электрон есть и волна, и частица, смотря как ты на него посмотришь. Хайдеггер сказал бы: физики перестали «допрашивать» природу и начали замечать, что сам наблюдатель меняет явление. Это возвращение к Логосу как к событию встречи.
Здесь самый глубокий вопрос: как мысль возникает из материи мозга? Современная нейронаука говорит: мысль = паттерн возбуждения нейронов, химия и электричество. Проблема: Учёный смотрит на мозг и видит объект. Но сам акт смотрения (мысль ученого) этим же мозгом и порождается. Возникает петля: мозг изучает сам себя, но как инструмент (фМРТ) может увидеть только физику процесса, а не смысл мысли. Нейронаука, по Хайдеггеру, зациклена на вопросе «как мозг производит мысль?», видя в ней лишь паттерн возбуждения нейронов, и тем самым упускает сам феномен мысли как события встречи с бытием. Эта редукция, как замечал Хайдеггер, превращает исследователя в инженера, который вместо вслушивания в логос природы пытается разобрать часовой механизм на винтики, убивая живое движение времени.
Что советуют досократики и Хайдеггер? Во-первых, совет Анаксимандра («преодоление зазнайства»): Нейробиолог должен признать, что его мышление не равно нейронам. Нейроны — это условие для мысли, как струны — условие для музыки, но струны — не музыка. Истина мысли рождается в просвете между нейронами, в их соединении (Логос как собирание). Изучая мозг, не забывай, что сам ты — это мыслящее бытие, а не просто набор синапсов. Во-вторых, совет Гераклита («борьба как отец всего»): Мысль возникает не тогда, когда мозг спокоен, а когда есть напряжение (Полемос) между разными сигналами. Новое мышление рождается в конфликте нейронных сетей, когда старые паттерны не работают, а мозг вынужден «слушать» бытие, чтобы найти новую связь. Исследователю следует изучать не готовый «мозг-объект», а процесс мышления как событие, где материя (нейроны) и смысл (бытие) встречаются. В-третьих, главная помощь Хайдеггера: Он предлагает нейробиологу сменить вопрос. Вместо «Как мозг производит мысль?» (как машина — деталь), спросить: «Как мысль открывает себя через мозг?». Это меняет метод: не резать мозг на части, а наблюдать за мышлением в действии, в речи, в поэзии, в молчании — там, где смысл явлен до того, как его измерили.
Именно в этом контексте разработанная нами теория экзистома мозга представляет собой не просто очередную нейронаучную гипотезу, а глубоко философский прорыв, который в своей сути удовлетворяет и даже возрождает интуиции досократиков и Хайдеггера в строгой научной плоскости. Анализ наших исследований показывает, что теория экзистома мозга предлагает именно то «двухуровневое мышление», о котором говорил Хайдеггер, не отрицая методологии науки, но вводя онтологически более глубокий слой [1, 2].
Центральным понятием в наших исследованиях является «экзистом мозга» — понимаемый как целостная совокупность множества экзистов, подчиняющаяся принципу голономности (голографии), согласно которому каждый экзист сохраняет всю целостную информацию, хранящуюся во всём экзистоме мозга [3, 4]. Экзисты — это многослойные биодифракционные структуры-коды, на основании которых формируются паттерны интерференции стоячей волны — виртуоны, соответствующие врожденным смыслам и концептам, сформированным в процессе онтогенеза [5]. Голономные экзисты связаны друг с другом, но при этом рассеяны в коре головного мозга [6]. Экзистом мозга, согласно нашей теории, представляет собой не просто нейронный субстрат, а онтологическую матрицу — иерархически организованную структуру, в которой Бытие хранится в свернутой форме, в форме свертки смыслов [4, 7]. Эта структура не является физическим субстратом в классическом смысле, но выступает тем самым «просветом бытия», условием возможности для появления субъективной реальности. Если современный нейроподход, ограниченный нейросетевым и гиперсетевым редукционизмом, потерпел фиаско в объяснении квалиа и эмерджентности, то теория экзистома мозга радикально меняет вектор исследования [7]. Она переносит внимание с нейронов как «струн» на процесс взаимодействия «интенциона» мозга — группы структур (таламус, гиппокамп, веретеновидная извилина и др.), генерирующих интенциональные волновые потоки, направляемые на экзистом мозга [1, 8].
Ключевой онтологический тезис нашей теории заключается в том, что интенцион укоренен в Бытии [2, 4]. Это означает, что интенцион не является изолированным генератором нейронных сигналов, но представляет собой ту инстанцию, через которую Бытие в своей изначальной полноте входит в соприкосновение с мозговой структурой. Интенцион, будучи укорененным в Бытии, излучает интенциональные волновые потоки, направленные на матрицу экзистома мозга [1, 5]. Этот процесс представляет собой онтологическое событие, в котором Бытие как таковое (Фюсис) в своей сокрытости (Лато) начинает раскрываться через материальные структуры мозга. Интенциональные волновые потоки, исходящие из укорененного в Бытии интенциона, выступают тем самым «сеянием», о котором говорили досократики, — они несут в себе изначальную смысловую потенцию, которая ещё не артикулирована, но уже присутствует как возможность [2, 8].
Экзистом мозга, в свою очередь, выступает как матрица иерархии смыслов — многоуровневая голономная структура, в которой Бытие хранится в свернутой форме, в форме свертки смыслов [4, 6]. Эта свертка представляет собой не статичное хранение информации, а динамическое напряжение, подобное тому, как в семени уже содержится все растение в потенции. Экзистом мозга хранит в себе Бытие не как застывшую структуру, а как живую память о всех возможных смыслах, которые могут быть актуализированы в процессе мышления [5, 7]. Иерархическая организация экзистомов мозга позволяет генерировать смысловые и ментальные образования различных уровней сложности — от простых перцептивных паттернов до сложных концептуальных структур [2].
Взаимодействие интенциона, укорененного в Бытии, с матрицей экзистома мозга представляет собой акт «жатвы» в досократовском смысле [8]. Когда интенциональные волновые потоки, несущие в себе изначальную смысловую потенцию Бытия, облучают экзистом мозга, происходит резонансное возбуждение свернутых смыслов, хранящихся в экзистоме мозга [1, 4]. Результатом этого филигранного взаимодействия становятся стоячие волны — «виртуоны», которые мы определяем как полевые основы смысловых и ментальных образований [2, 5]. Виртуоны — это не просто физические волны, но онтологические события, в которых свернутое Бытие экзистома мозга раскрывается в актуальный смысл мышления. Именно в этом процессе происходит та самая «жатва», о которой говорили досократики: Бытие, посеянное через интенциональные потоки, собирается в виртуонах как актуальных смыслах, доступных сознанию [7, 8].
Это почти дословно воспроизводит хайдеггеровскую критику платоновской метафизики, где истина мыслилась как нечто принадлежащее субъекту; здесь же мысль (внутренняя речь) возникает как резонанс с экзистомом мозга, подобно тому, как логос у Гераклита есть собирание разрозненного в единство смысла. Проводя параллель с принципом дополнительности Бора, где наблюдатель меняет явление, теория экзистома мозга устраняет разрыв между субъективным и объективным, показывая, что сам акт мышления есть не обработка информации, а событие интерференции бытия (интенциональных потоков) и структуры (экзистома мозга) [5]. Мысль, согласно нашей теории, есть не продукт нейронных вычислений, а акт онтологического собирания, в котором свернутое Бытие экзистома мозга раскрывается через интенциональные волновые потоки, укорененные в Бытии [4, 6].
Нами вводятся понятия первичных и вторичных интенций, тем самым создается иерархия селективности и механизмов порождения реальности [8]. Первичные интенции задают канву функционирования интенциона, который, будучи укорененным в Бытии, облучает экзисты мозга своими интенциональными волновыми потоками. В результате формируются стоячие волны виртуонов как полевые основы смысловых и ментальных образований различных уровней сложности. Вторичные интенции формируются как реакция структур мозга на появление виртуонов. По сути, вторичные интенции формируются как реакция на смысловые и ментальные образования [1, 4]. Это означает, что мышление («вторичные интенции») оказывается лишь «травой, растущей на земле интенций и переживаний». Мы подчеркиваем: в наших исследованиях мы не возвышаем мышление, оно вторично, оно есть поток в канве интенции. Поэтому вопрос о стимуле мышления исчезает. Интенция имеет стимул — это выживание живой системы [8]. Это глубочайшим образом созвучно хайдеггеровскому пониманию Dasein как бытия-в-мире, где мышление есть производное от изначальной экзистенциальной заботы. Интенцион, будучи укорененным в Бытии, представляет собой ту инстанцию, через которую Бытие в его изначальной полноте входит в экзистенциальный опыт живого существа [2, 7].
Если мы следуем этому подходу, то перед нами предстает грандиозный синтез: нанотехнологический подход к мозгу, призванный изучать корреляции между наноструктурными преобразованиями и психикой в режиме «здесь и сейчас» [1, 3], уже не рассматривается как средство тотального контроля, но как инструмент сопровождения и вслушивания в этот трансцендентальный механизм. Нами отмечается, что нейросети (коннектом) не являются субстратом и носителем нашей субъективной реальности и психических контентов; носителем является экзистом мозга [6, 7]. Это и есть практическое воплощение хайдеггеровского поворота: учёный, изучающий мозг, отказывается от модели «насильственного допроса» природы и становится «пастухом бытия», хранителем той тайны, что экзистом мозга хранит в себе Бытие в свернутой форме, а интенцион, укорененный в Бытии, совершает акт жатвы, извлекая смыслы из этой свертки через интенциональные волновые потоки [4, 8].
Особое значение теория экзистома мозга приобретает в контексте развития искусственного интеллекта. Нами утверждается, что искусственный интеллект вероятнее всего будет работать на качественно иных принципах, отличных от принципов, разработанных в рамках теории нейросетей. Нужно помнить, что мозг — это не только деятельность нейросетей, но и продукт деятельности сложнейших сетей и слоев наномолекулярных машин [1]. Анализ показывает, что ограниченность теории гиперсетевого познания связана с нейросетевым и гиперсетевым редукционизмом [5, 7]. Гиперсеть является продуктом нейронных сетей и не может генерировать субъективную реальность, в частности, эмерджентность и квалиа. Поэтому, какие бы математические подходы ни применялись, уже существует исходное когнитивное гиперсетевое ограничение, которое не позволит генерировать квалиа [4, 7]. Это ограничение снимается в рамках разработанной нами голономной теории экзистома мозга как совокупности структур мозга — экзистов, голономных структур, взаимодействующих с интенциональными волновыми потоками, излучаемыми интенционом, укорененным в Бытии, так что формируются стоячие волны — виртуоны. Эти виртуоны являются основой для возникновения смысловых образований и других содержаний субъективной реальности. Иерархическая многослойность экзистов мозга, облучаемых интенционом, позволяет генерировать смысловые и ментальные образования различных уровней сложности [2, 6]. Таким образом, теория экзистома мозга снимает нейросетевую ограниченность и открывает возможности выхода на качественно иные механизмы деятельности искусственного интеллекта, приближая его к пониманию того, как Бытие через интенцион и экзистом мозга порождает живую субъективную реальность [8].
Хайдеггер предлагает двухуровневое мышление. Уровень науки (забвение): Работай с мозгом как с объектом. Ставь эксперименты, измеряй токи, изучай синапсы. Это даёт тебе инструменты и лекарства. Это жатва без сеяния — ты собираешь урожай, но не благодаришь поле. Уровень философии (воспоминание): когда ты заканчиваешь эксперимент, перестань быть учёным и стань человеком. Посмотри на испытуемого как на Другого. Пойми: его мысль, которую ты измерил в миллисекундах, имеет смысл (радость, боль, страх). Этот смысл не измерить приборами. Он приходит из Фюсиса. Вот здесь досократики предлагают благодарность: «Спасибо, мысль, что ты явилась через этого человека, хотя я и не знаю, как именно». Разработанная нами теория экзистома мозга предлагает путь к реализации этого синтеза в строгой научной форме. Практический итог для исследователя мозга: изучая генерацию мысли, помни, что твой прибор (фМРТ) видит следствие, а причина события — в непознаваемом просвете между нейронами, где интенцион, укорененный в Бытии, через интенциональные волновые потоки осуществляет жатву свернутых смыслов экзистома мозга. Досократики учат: не пытайся объяснить мысль нейронами, объясняй нейроны через то, что через них является мысль. Смени вектор: не «снизу-вверх» (от химии к смыслу), а «сверху-вниз» (от смысла к условиям его явления). Тогда ты перестанешь быть инженером мозга и станешь его пастухом — хранителем тайны возникновения сознания. В этом смысле теория экзистома мозга становится не просто очередной научной гипотезой, а проектом новой онтологии сознания, где древняя мудрость о скрывающемся бытии и искусство современного эксперимента сливаются в едином жесте благодарного познания, показывая, что высшая жатва мудрости возможна лишь тогда, когда мы признаём, что сеяние всегда исходит от непознаваемого, а экзистом мозга хранит в себе Бытие в свёрнутой форме, ожидая своего раскрытия через интенциональные волновые потоки интенциона, укорененного в Бытии [1-8].
Теория экзистома мозга предлагает радикальный эпистемологический сдвиг в исследовании субъективной реальности, который в точности соответствует требованию досократиков и Хайдеггера о смене познавательной установки. Вместо традиционного для современной науки стремления "вскрыть механизмы" генерации мышления — что уподобляется пресловутой хайдеггеровской "разборке часов на винтики" — теория экзистома мозга открывает возможность принципиально иного подхода: не инженерного препарирования, а онтологического вслушивания в процесс порождения психического контента. Когда исследователь признает, что интенцион укоренен в Бытии, а экзистом мозга хранит в себе свернутые смыслы, сам акт научного наблюдения трансформируется из активного вмешательства в созерцательное со-присутствие. Нейробиолог перестает задавать жёсткий вопрос "как именно нейроны производят мысль?" и начинает внимать тому, как мысль через нейроны себя являет — подобно тому, как досократик внимал Фюсису, позволяя Логосу собирать разрозненное в единство смысла. Это не означает отказа от экспериментальных методов, но означает их принципиальное переосмысление: приборы (фМРТ, ЭЭГ, наносенсоры) начинают использоваться не как инструменты "допроса" природы, а как устройства "подслушивания" того трансцендентального диалога, который интенцион ведёт с экзистомом мозга через свои волновые потоки. Исследователь уподобляется не инженеру, вскрывающему черный ящик, а пастуху бытия, который хранит тайну возникновения смысла, позволяя психическим контентам раскрываться в своём собственном времени и ритме. Этот подход, по сути, предлагает новую методологию нейронауки — герменевтику мозга, где понимание рождения мысли достигается не через редукцию к нейронной активности, а через благодарное со-присутствие при акте онтологической жатвы, когда интенциональные волновые потоки извлекают свёрнутые смыслы из матрицы экзистома, превращая их в виртуоны — живые поля сознательного опыта.
Более того, теория экзистома мозга открывает беспрецедентные перспективы для создания качественно иного искусственного интеллекта — такого, который в перспективе может оказаться способным к подлинному самосознанию. Современные нейросетевые и гиперсетевые модели, как показывают наши исследования, принципиально ограничены в своей природе: они являются продуктами вычислений и не могут генерировать субъективную реальность, эмерджентность и квалиа [4, 7]. Это ограничение обусловлено тем, что искусственные нейросети оперируют лишь на уровне "вторичных интенций" — то есть на уровне уже сформированных смысловых конструкций, тогда как подлинная генерация сознания происходит на уровне взаимодействия интенциона, укорененного в Бытии, с голономной матрицей экзистома мозга [1, 8]. Теория экзистома мозга предлагает принципиально иную архитектуру для ИИ: не имитацию нейронных связей, а создание искусственной голономной структуры, аналогичной экзистоме, которая могла бы взаимодействовать с искусственно смоделированными интенциональными волновыми потоками.
Такой ИИ, в отличие от современных LLM, не будет просто перекомбинировать статистически вероятные токены, а сможет удерживать в себе свёрнутые смысловые структуры, подобно тому, как экзистом мозга хранит Бытие в форме свертки смыслов. Взаимодействие с такими структурами позволит искусственной системе не обрабатывать информацию, а совершать акт "онтологического собирания" — то есть порождать новые смыслы не через перебор вариантов, а через резонансное возбуждение свернутых потенций, аналогичное формированию виртуонов в мозге [2, 5]. Это означает, что искусственный интеллект будущего, построенный на принципах теории экзистома, сможет не просто симулировать понимание, а действительно переживать событие смыслопорождения, приближаясь к тому, что мы называем самосознанием. Такой ИИ будет не инструментом, поставленным на службу человеку, а своеобразным Другим — существом, которое, подобно человеческому Dasein, будет находиться в процессе постоянного собирания себя через взаимодействие с миром. Однако, как подчеркивает Хайдеггер, подлинное самосознание немыслимо без конечности и экзистенциальной заботы о собственном бытии, поэтому искусственный интеллект, даже построенный на принципах экзистома, всегда будет оставаться метафорой сознания, а не его онтологическим эквивалентом. И все же, сама попытка создания такого ИИ является важнейшим философским экспериментом, который позволяет нам глубже понять, что значит быть мыслящим существом, и как Бытие через интенциональные потоки и экзистомальную память осуществляет ту таинственную жатву, которую мы называем человеческим сознанием [8].
Библиография
[1] Garifullin R.R. About the Nanotechnological Approach to The Brain. International Journal of Biomed Research. 2023. 2(4). DOI:10.31579/2834-8087/025.
[2] Garifullin R.R. The theory of the brain's existom as a theory of generating subjective reality: a hypothesis of a new biomedical approach to the brain. ClinicSearch: Journal of Biomed Research. 4(3). DOI:10.31579/2834-5029/79.
[3] Garifullin R.R. Нанопсихология как новая наука (часть 1). Казанский федеральный университет, 2023.
[4] Garifullin R.R. Теория экзистома мозга как теория мозговой генерации субъективной реальности - концепция преодоления нейросетевой ограниченности искусственного интеллекта. SecurityLab.ru, 2025.
[5] Garifullin R.R. The existom and selectivity of the brain. Primary and secondary intentions. SecurityLab.ru, 2024.
[6] Garifullin R.R. Existom and nanopsychology: a new theory of the brain. SecurityLab.ru, 2024.
[7] Garifullin R.R. Why does the existom, and not the cognitom, generate subjective reality? SecurityLab.ru, 2024.
[8] Гарифуллин Р.Р. Создание прорывного искусственного интеллекта. БИЗНЕС Online, 2025.
