Новая "Большая Тройка"
Активизировавшееся в последнее время сотрудничество крупнейших государств Великой Суши создает на евро-азиатском пространстве качественно новую политическую реальность. Большая континентальная тройка — Китай, Россия и Индия — предприняли в последние полгода решительные шаги по разрешению наиболее острых противоречий между собой и установлению режима наибольшего благоприятствования для развития внутри-континентальных связей. В орбиту этого сотрудничества постепенно втягиваются и менее крупные игроки. Первые за 40 лет российско-китайские военные маневры, которые видимо, превратятся теперь в ежегодные — только небольшая видимая часть этой огромной организационной работы.
Среди важнейших евро-азиатских инфраструктурных проектов, развитие которых в последнее время серьезно ускорено: российско-иранский транспортный коридор Север-Юг, проект газопровода Иран-Пакистан-Индия; транспортный коридор из Китая к пакистанскому порту Гвадар на побережье Аравийского залива; ряд российских инфраструктурных проектов, направленных на расширение транзитных возможностей через российскую территорию в направлении восток-запад; а также ряд инфраструктурных проектов государств Средней Азии и Казахстана, нацеленных на ускоренное восстановление их традиционной роли основной транспортной магистрали Евразии — современного "Шелкового пути".
Также был проведен ряд двухсторонних встреч руководителей Китая, России и Индии, на котором была поставлена цель — в ближайшие годы радикально увеличить торговлю между государствами Большого Треугольника. Впервые в истории весной 2005 года была проведена трехсторонняя встреча этих государств — во Владивостоке, на которой одно из главных мест заняли вопросы экономического сотрудничества.
Что же послужило причиной столь мощного желания ускорить интеграционные процессы на материке? И почему до последнего времени товарооборот между тремя ведущими игроками Евразии оставался на сравнительно незначительном уровне? Скорее всего, потому, что для крупнейших стран Евразии с их растущими политическими амбициями маловатой становится одежка вечных экономических и технологических клиентов Запада и Японии. Эти страны все больше проявляют уверенность в своих силах и стремление развивать отношения на более равноправной основе, чем им предлагают бывшие метрополии европейского "полуострова" и Соединенные Штаты. Хроническая неспособность последних считаться с жизненными интересами России и государств Азии, особенно ярко проявившаяся в период после "событий 11 сентября", является, на наш взгляд, наиболее сильным "драйвом" наметившегося союза континентальных грандов и связанных с ними государств евразийского лимитрофа.
Такой союз, имея в основном политические причины, будет в первую очередь нацеленным на общие интересы укрепления безопасности, в том числе и энергетической, и только затем на экономическое взаимодействие в обычном понимании. Так, руководство Индии прямо заявило о своем желании поставить традиционные союзнические отношения с Россией на мощный экономический и гуманитарный фундамент. В свою очередь и руководство Китая начало осознавать нетерпимость ситуации, когда торговый оборот страны с ее главными геополитическими противниками, США и Японией, в десятки раз превосходит торговлю с союзной Китаю Россией. Такое положение позволяет США и Японии претендовать на "управление развитием" крупнейшей мировой державы. Согласно новому пониманию евро-азиатской самодостаточности, развиваемые сознательно двухсторонние горизонтальные связи должны послужить мощной опорой взаимопомощи между тремя гигантами Евразии, а растущая их взаимозависимость в экономической и военно-политической сфере должна играть роль залога стабильности вызревающих союзнических отношений в сфере национальной безопасности, понимаемой в самом широком смысле.
Малый континентальный треугольник
До самого последнего времени наибольшим тормозом развития сотрудничества в указанном выше направлении были непростые отношения в треугольнике Китай-Индия-Пакистан. Пакистан — несмотря на поражение от Индии и отделение в 1971 г. Республики Бангладеш, остался, безусловно, сильнейшей в военном отношении страной исламского мира. Мощь исламабадского режима, опирающегося на поддержку одновременно США и Китая, а также нерешительность московского руководства не позволили в 80-е годы соединить сферы влияния Москвы и Дели, обеспечив выход России в Индийский океан. Союзнические отношения Пекина с Исламабадом, претендующим на индийский Кашмир, все это время оставались для Дели мощным раздражителем в отношениях с Пекином, вызывая ответную поддержку тибетских сепаратистов и нежелание идти на соглашение о границе. Однако теперь, как кажется, положение радикально меняется.
Дели неожиданно заявил об отказе от поддержки независимости Тибета и подтвердил свою приверженность идее одного Китая, а Пекин пересмотрел свою позицию по Кашмиру и теперь уже не поддерживает безоговорочно "право кашмирского народа на самоопределение". Вскоре после этого обе страны объявили, что хотят поскорее решить вопрос демаркации границы и начали активные переговоры по пограничной проблематике.
Очевидно, что Пекин желал этим поскорее расчистить дорогу на пути сближения с Индией, — до того, как США попытаются перетянуть Дели на свою сторону в вопросе о независимости Тайваня. Похоже, что китайцы уже сожалеют, что не предприняли шагов в сторону Дели ранее, и теперь вынуждены спешить и идти на поспешные уступки из-за опасений по поводу возможного обострения ситуации с Тайванем.
Отмечу, что мировой сенсацией и неприятным сюрпризом для США и Пакистана стало прибытие сразу нескольких военных делегаций Пекина в Дели, а также прямое предложение Китая начать с Дели торговлю вооружением и военными технологиями, а также модернизацию военной техники. Конечно, китайское руководство отлично понимает, что его страна еще долгое время не будет способна состязаться с Россией и западными странами на индийском рынке оружия. И поэтому его новые предложения в военно-технической сфере носят демонстративно политический характер, обрисовывая новые контуры взаимоотношений между двумя крупнейшими государствами мира.
Новая конфигурация намерений Китая и Индии лишает пакистанский режим гарантированной опоры в случае возможного столкновения с Индией из-за Кашмира и делает конвенциональный конфликт с Индией по поводу участков территории заведомо проигрышным для Исламабада. Хорошо это понимая, пакистанское руководство стало подготавливать общественное мнение страны к неизбежности серьезного пересмотра внешней политики. Президент страны Мушарраф в последнее время сделал ряд новых принципиальных заявлений. В частности, он неоднократно повторил, что Пакистан не намерен втягиваться в гонку вооружений с Индией, поскольку экономические ресурсы двух стран несоизмеримы. Это заявление было положительно воспринято в Дели, — как осознание Пакистаном невозможности поддерживать военный паритет с Дели, а, значит, и бесперспективности попыток решить проблему Кашмира в свою пользу. Другой вариант — формирование независимого Кашмира все меньше устраивает сам Исламабад, не говоря уже о том, что он категорически неприемлем для Дели.
Другой фактор последнего времени — американское вмешательство в Ираке и Афганистане — привели к беспрецедентному нарастанию антиамериканских настроений в Пакистане, равно как и среди мусульманского населения Индии. Можно сказать, что внимание пакистанской улицы все больше переключается с проблемы Кашмира на проблему отношений с Америкой и Западом вообще. Поведение американцев в Афганистане все больше отзывается по другую сторону афгано-пакистанской границы. В пограничной с Афганистаном Северо-Западной провинции страны на выборах в местные органы власти победили исламские партии, а ведь позиции пакистанских пуштунов-афганцев в пакистанском обществе и особенно в армии особенно сильны… В таких условиях президенту Пакистана, чудом пережившему несколько покушений на него исламских радикалов, все труднее поддерживать тесный военно-политический союз с Америкой, который долгое время являлся причиной иррациональной самоуверенности Пакистана перед лицом растущей индийской мощи.
Кроме того, в связи с усиливающейся американо-китайской напряженностью Исламабад понимает, что комфортная для него ситуация, когда "ласковый теленок двух маток сосёт", подходит к концу, и рано или поздно ему придется сделать выбор между двумя союзниками. В наихудшем для себя варианте пакистанский режим может утратить поддержку Китая, обострив отношения, как с Индией, так и с собственной исламской оппозицией, превратившись в некое подобие современного Ирака, где порядок поддерживается исключительно на американских штыках. Крепнущее партизанское движение в Белуджистане, а также недавняя победа исламских партий на выборах в Северо-Западной населенной афганцами провинции делает генерала Мушаррафа все менее склонным к анти-индийской риторике и все более озабоченным деструктивными действиями американцев и растущими антиамериканскими настроениями внутри страны.
Америка — "лишний человек" в Евразии
Позициям Вашингтона в Южной и Центральной Азии теперь особенно серьезно грозит сближение в треугольнике Китай-Индия-Пакистан. Как известно, давние соперники, Индия и Пакистан, совсем недавно вместе были приняты наблюдателями в ШОС. В случае успеха этой политики американская роль арбитра в этом регионе может стать для Пакистана ненужной. Как результат, могут также сильно сузиться возможности американской дипломатии и в Индии, которая будет меньше опасаться продажи передового вооружения Пакистану.
Недавнее испытание низколетящей крылатой ракеты среднего радиуса действия вместе с растущими колебаниями Исламабада по казалось бы уже решенному вопросу закупок большой партии американских самолетов F-16 усилило впечатление, что Пакистан готов отказаться от иллюзорной мечты поддержания военного паритета с Индией в сфере обычных вооружений и предпочитает сосредоточиться на поддержании ограниченных сил ядерного сдерживания, создаваемых им при активном участии Пекина и с использованием добытых разными путями американских технологий. Последнее совершенно не устраивает Вашингтон, не только потому что радикально ослабляет зависимость Исламабада от американского силового зонтика, но и по той причине, что пакистанские ядерные силы могут быть в какой-то момент направлены против американских интересов. Кстати, испытанием своей первой крылатой ракеты Исламабад также продемонстрировал способность производить оружие, способное преодолевать современные противоракетные системы поля боя, типа "Патриот-3". А именно такой системой в последнее время интересовалась Индия в целях защиты от пакистанских баллистических ракет ближнего и среднего радиуса действия. Удачное испытание Исламабадом этой ракеты способно поставить под сомнение целесообразность заключения с американцами выгодного контракта по продаже Индии данной противоракетной системы.
Новые ядерные реалии заставили и Индию пересмотреть свою военную доктрину. В новом варианте военной доктрины, которая называется "Холодный старт", уже не предусматривается танковый блицкриг с выходом к реке Инд и рассечением Пакистанской территории на 2 части. В Дели стали осознавать, что наилучшим решением для Индии было бы признать существующую в Кашмире демаркационную линию межгосударственной границей, договорившись о мерах доверия и пограничного контроля против инфильтрации сепаратистов. Кроме того, уже упомянутая программа газопровода Иран-Пакистан-Индия, на реализацию которого Индия согласилась в последнее время, стала еще одним подтверждением обоюдного стремления Дели и Исламабада выстроить их взаимоотношения по-новому. Это еще больше сузило бы возможность Вашингтона играть на внутриазиатских противоречиях.
Как можно было предполагать, наиболее болезненную реакцию в Вашингтоне вызвало сближение между Дели и Пекином. Госдепартамент бросил свои лучшие силы на закрытие крайне опасного для его интересов в Евразии дипломатического прорыва. В Дели один за другим полетели предложения, в которых американцы обещали все новые "подарки" в военно-технической и ядерной сфере. Однако, как известно, в международных отношениях бесплатных обедов не бывает, и от Индии взамен явно или неявно требовалось пойти на серьезное увеличение своей зависимости от США без того, чтобы эта зависимость была хоть сколько-нибудь двухсторонней. В такой ситуации у Дели нет оснований надеяться, что Вашингтон будет более восприимчив к индийским интересам. Для амбициозной индийской элиты, видящей свою страну сверхдержавой XXI века, это абсолютно неприемлемо.
В прошлом месяце индийский премьер-министр Манмохан Сингх с подчеркнутой теплотой был принят в Белом Доме. Причина такого неожиданного гостеприимства более чем ясна: Вашингтон объявил, что намерен сделать ставку на Индию как противовес Китаю. Индийский премьер принял все политические подарки Буша, однако, несмотря на это, по возвращению в Дели сразу отметил, что Индия не намерена служить картой в американской игре против Китая и будет продолжать развивать с ним весь комплекс отношений, включая военные. Как бы в подтверждение этой декларации, Индия и Китай продолжили переговоры по пограничной проблематике и обменялись визитами военных представителей. Теперь впервые представители Индии получили приглашение в качестве наблюдателей Шанхайской организации сотрудничества на маневры, проходящие на китайской территории.
Огромным шагом вперед также стало недавнее подписание "меморандумов о взаимопонимании" между китайскими и индийскими нефтегазовыми гигантами, направленных на предотвращение избыточной конкуренции. До сего времени индийцы и китайцы буквально отталкивали друг-друга локтями в борьбе за контроль над нефтеносными районами Ирана, Индонезии, Саудовской Аравии, России, Бирмы, Бангладеш и даже Австралии. Ситуация все более обострялась по мере роста мировых цен на энергоресурсы, выплескиваясь на страницы национальной прессы в виде эмоциональных обвинений другой стороны в "окружении" и "попытках удушения". Теперь стороны договорились действовать более координировано, объединив свои усилия в борьбе с западными нефтяными концернами.
Попытки Вашингтона вбить брешь между евразийскими государствами наталкивается на жесткую и весьма координированную китайскую дипломатию. Однако временами Америке все же удается посеять рознь среди главных игроков Евразийского пространства. Так, Пекин весьма раздражен послаблениями, предлагаемых Америкой Индии в ядерной сфере, и тем, что в вопросе признания де-факто ядерного статуса Индии решающее слово США хочет оставить за собой. Пекин немедленно отреагировал на американский демарш, согласившись построить ядерные реакторы Пакистану и Бангладеш.
По информации сайта
