Прочел недавно новость: "У нас лежит замечательный сценарий "Жизнь и гибель Александра Грибоедова". Мы написали его 30 лет назад и тогда не могли его снимать из-за Карабаха. Но мы сегодня готовы снимать картину, мы нашли всю натуру в Турции, ну куда сейчас в Турцию... Ждем", - сказал Михалков в среду в Госдуме, выступая с лекцией по случаю Года кино.
Он также сообщил, что сам сценарий писался пять лет, и в результате этой работы были обнаружены "невероятные документы", в том числе в архивах МИД РФ.
"Например, мы доказали, что убийство Грибоедова - это не "мусульманская разъяренная чернь", это спланированное и холодное политическое убийство, созданное, придуманное и проведенное англичанами", - сказал председатель Союза кинематографистов.
Эта «новость» всплывает регулярно. Например, в мае 2010 года: «Михалков намерен снять политический триллер, главным героем которого станет русский драматург, поэт, композитор и дипломат А.С. Грибоедов. Об этом рассказал сам режиссер, находившийся на момент написания данной заметки в Каннах. Бюджет проекта, который будет разделен на две части, оценивается в 40 миллионов долларов. Съемки пройдут в России, Иране, на Кавказе и в Турции».
И так нас пугает и интригует Михалков уже изрядное количество лет. Сценарий действительно был написан более 30 лет назад и я, ваш покорный слуга, принимал в этой работе непосредственное участие. Но только теперь, когда Михалков упомянул архивы МИД, пришло время открыть просвещенной публике сенсационную тайну Александра Сергеевича Грибоедова.
Итак, 80-е годы 20-го века. Моим близким другом был генерал милиции в отставке Вилен Харитонович Апакидзе, которого давно уже нет с нами, увы. О нем писал Сергей Кредов в своей книге «Щелоков» («Молодая гвардия», серия ЖЗЛ, 2011г.). О Вилене Апакидзе можно говорить много, но это другая тема. Мы подружились на почве любви к книге. Вилен Харитонович был библиофил, книгочей, человек невероятной эрудиции и высочайшего интеллекта.
Однажды Вилен радостно сообщил мне, что собирается совместно с Никитой Михалковым писать сценарий о Грибоедове. Он попросил меня собрать по возможности все антикварные и букинистические книги и журналы, посвященные жизни Грибоедова. Я объездил все букинистические магазины Москвы, побывал в библиотеках, где можно было делать копии старых журнальных страниц. Напомню, интернета не было и в помине. Мой улов оказался на удивление скудным. Несколько книг и копий журнальных публикаций. Не буду их перечислять, все они есть сегодня в интернете.
Я поднял наши старые записи и заметки. Ниже хочу предложить пытливому читателю задуматься о странных и необъяснимых моментах из жизни Александра Сергеевича Грибоедова. Поучаствовать в невероятном детективном расследовании.
Итак, в один прекрасный день, мы сели с Виленом Харитоновичем изучать биографию Грибоедова и сразу столкнулись с невероятными фактами. Во-первых: дата рождения Грибоедова оказалась неизвестной! 1795 год указан самим Грибоедовым в первой автобиографии. Затем, сам же Грибоедов во втором формулярном списке пишет 1794 год. При этом в 1792 родилась его сестра, а в 1795 –брат (умер во младенчестве). Есть версия, что Грибоедов умышленно скрывал дату своего рождения, поскольку родился в 1790 или 1791 годах до брака своих родителей. Незаконнорожденный?
В бумагах следствия по восстанию 14 декабря 1825 года фигурируют 1792, 1793 и 1790 годы рождения! Беспрецедентный случай! Год рождения великого российского деятеля разнится от 1790 до 1795. Замечу, что практически все бумаги и документы 200-летней давности сохранились в архивах страны.
Второй странный момент: девичья фамилия его матери. В различных источниках указывается Грибоедова или Грибова. Есть версия, что родители Александра Грибоедова были дальними родственниками. Русская Историческая Библиотека: «Его отец, отставной секунд-майор Сергей Иванович(1761-1814), человек небольшого образования и скромного происхождения, редко бывал в семье, предпочитая жить в деревне или отдаваться карточной игре, истощившей его средства. Мать, Настасья Федоровна(1768-1839), происходившая из другой отрасли Грибоедовых, более богатой и знатной, была женщина властная, порывистая, известная в Москве по уму и резкости тона. Она любила сына и дочь, Марию Сергеевну, окружила их всякими заботами, дала им прекрасное домашнее воспитание».
Еще: «Нелегко оказалось пристроить Настасью. Мать прибавила ей двести душ приданого и настояла на первом подвернувшемся женихе. Им оказался картежник, мот и вообще человек никчемный – Сергей Грибоедов». Вот и еще одна странность: торопливость и нарочитость этого брака. Почему нелегко было пристроить Настасью? Почему спешно устраивали ее брак с никчемным, проигравшимся мелким дворянином? Быть может Настасья Федоровна была беременна?
Необъяснимые события в жизни Грибоедова на этом отнюдь не заканчиваются.
С 1812 до 1815г. корнет Грибоедов служил в компании «юных корнетов из лучших дворянских фамилий». С некоторыми из них Грибоедов состоял в родстве. Впоследствии он писал в письме к С. Н. Бегичеву: «Я в этой дружине всего побыл 4 месяца, а теперь 4-й год как не могу попасть на путь истинный». В Петербург он приехал в 1815 г. и быстро вошел в великосветские круги. Грибоедов участвовал в двух масонских ложах, одну из которых сам и основал. Заметим, что в то время почти все русские дворяне состояли в различных масонских ложах. Это было модно: тайные общества и масонские ложи плодились, как грибы. Странным и порой необъяснимым было то, что молодому Грибоедову сходили с рук такие его шалости, которые другому стоили бы свободы. Выражаясь сегодняшним языком, хулиган он был дерзкий и наглый. К примеру, однажды въехал верхом на коне в католический собор во время службы. Скандал был страшный. В другой раз, зайдя в католическую церковь (видимо, Грибоедов относился к католикам с особенным трепетом), он сел за орган и заиграл русскую плясовую «Камаринскую»- опять скандал. Безнаказанность привела к трагедии.
Биограф Грибоедова А. Скабичевский пишет: «Грибоедов жил на одной квартире со своим близким приятелем, графом Завадовским. Граф ухаживал тогда за знаменитой танцовщицей Истоминой, но счастливым обожателем ее был молодой кавалергард Василий Шереметев (два года Истомина была его возлюбленной). Грибоедов был знаком с Истоминой, но не принадлежал к числу ее поклонников. Как-то вздумалось ему пригласить ее к себе после спектакля пить чай. Истомина согласилась; но, опасаясь возбудить подозрение в ревнивом Шереметеве, предложила Грибоедову подождать ее с санями у Гостиного двора, к которому обещала подъехать в казенной театральной карете. Все было исполнено по ее желанию: из кареты она пересела в сани Грибоедова и тот отвез ее к графу А. Завадовскому, с которым делил квартиру в столице. Балерина задержалась там на два дня. Шереметев, однако, следил за ними и видел, как Грибоедов и Истомина доехали до квартиры графа Завадовского. Этого было довольно. Приятель Шереметева уланский штаб-ротмистр А. Якубович (впоследствии декабрист), записной театрал, шалун и забияка, посоветовал ему вызвать на дуэль Грибоедова, обещая в свою очередь стреляться с Завадовским. Такой поединок, в котором после противников стрелялись их секунданты, назывался «Четвертная дуэль». Шереметев так и сделал, но Грибоедов на вызов его отвечал:
- Нет, братец, я с тобой стреляться не буду, потому что, право, не за что, а вот если угодно Александру Ивановичу (Якубовичу), то я к его услугам.
Тогда Шереметев вызвал Завадовского. Дуэль состоялась при самых суровых условиях. Противники должны были сходиться на шесть шагов, при барьере в восемнадцать. Секундантами были бывший воспитатель Грибоедова Ион и гусар Каверин, известный кутила, упоминаемый Пушкиным в его "Онегине". Первая очередь была предоставлена Завадовскому и Шереметеву. Оба они отлично стреляли, но Шереметев выстрелил, не дав противнику дойти до барьера. Пуля оторвала край воротника у сюртука Завадовского.
- А! - произнес граф. - Так он хотел убить меня... К барьеру!..
Секунданты, предвидя кровавую развязку, стали уговаривать графа пощадить жизнь противника. Завадовский готов был уступить их просьбам, намереваясь только слегка ранить Шереметева, но последний, забыв все условия приличия дуэли, крикнул, что Завадовский должен его убить, если сам рано или поздно не хочет быть им убитым. Граф выстрелил - Шереметев упал; пуля прошла через живот и засела в левом боку. Якубович не мог тогда же стреляться с Грибоедовым ввиду обязанности отвезти раненого домой, и вторая часть «partie carree» («увеселительной прогулки вчетвером») была отложена.
После трехдневных страданий Шереметев умер. Отец его просил императора Александра Павловича не подвергать участников дуэли взысканию. Государь принял во внимание его просьбу, и виновные подверглись лишь легкому наказанию: граф Завадовский был выслан за границу, а Якубович из лейб-уланов переведен на Кавказ в драгунский полк; Грибоедов не подвергся даже выговору. Но ему нелегко было примириться с собственной совестью, долгое время не дававшей ему покоя. Он писал Бегичеву в Москву, что на него напала ужасная тоска, что он беспрестанно видит перед собою смертельно раненного Шереметева, что, наконец, пребывание в Петербурге сделалось для него невыносимо».
«В октябре 1918 года Грибоедов был уже в Тифлисе и тотчас же, еще на ступенях гостиницы, был вызван на дуэль Якубовичем. Они стрелялись. Грибоедов дал промах, а Якубович прострелил ему ладонь левой руки, вследствие чего у Грибоедова свело мизинец, и это увечье через одиннадцать лет помогло узнать труп Грибоедова в груде прочих, изрубленных тегеранской чернью. Ермолов, бывший тогда на вершине своего могущества, некоторое время сердился на Якубовича и на Грибоедова; потом сменил гнев на ласку и, прощаясь с Грибоедовым, назвал его "повесою, но со всем тем прекрасным человеком».
В январе 1826 года Грибоедов был арестован в крепости Грозная по подозрению в принадлежности к декабристам, он был привезён в Петербург.
В феврале 1826 года Грибоедов пишет письмо Государю Императору в удивительном тоне, как родному батюшке: «… Государь! Я не знаю за собою никакой вины. Въ проѣздъ мой изъ Кавказа сюда, я тщательно скрывалъ мое имя, чтобы слухъ о печальной моей участи не достигъ до моей матери, которая могла-бы отъ того ума лишиться. Но ежели продлится мое заточеніе, то конечно и отъ нее не укроется. Ваше Императорское Величество сами питаете благоговѣйнѣйшее чувство къ Вашей Августѣйшей родительницѣ...... Благоволите даровать мнѣ свободу, которой лишиться я моимъ поведеніемъ никогда не заслуживалъ, или послать меня предъ Тайный Комитетъ лицемъ къ лицу съ моими обвинителями, чтобы я могъ обличить ихъ во лжи и клеветѣ.»
Есть версия, что Грибоедов был на тайной аудиенции у Николая Первого! И царь, смертельно ненавидевший декабристов, и никогда не простивший им попытки переворота, легко прощает Грибоедова. При том, что принадлежность нашего героя к тайным обществам и масонским ложам доказана со всей полнотой! Опять беспрецедентный случай! Грибоедова освобождают из-под ареста с «очистительным аттестатом» и отправляют назад на Кавказ с большими полномочиями.
По мнению некоторых историков, Грибоедов сыграл роковую роль в судьбе генерала Ермолова (1777-1861). Грибоедов состоял при Ермолове секретарем по дипломатической части. Генерал обращался к нему на «ты» и считал его своим добрым приятелем. Грибоедов пишет: «Пускаюсь в Чечню. Алексей Петрович (Ермолов) был против, но я сам ему навязался. Теперь меня это несколько занимает: борьба горной и лесной свободы с барабанным просвещением. Будем вешать и прощать, и плевать на историю… Двух при мне застрелили. Других заключили в колодку, загнали сквозь строй. На одного я третьего дня набрел за рекой. Висит, и ветер его медленно качает».
Дневники генерала Ермолова расходились в списках по всей России сотнями, тысячами экземпляров. Обыватели зачитывались ими, словно приключенческими романами. Военные благоговели перед Ермоловым. Кавказские солдаты внимали ему, как родному отцу.
За несколько дней до коронации Николая Первого, в первых числах июня 1826 года Тегеран решил начать военные действия против России. 60-тысячная армия под командованием наследника персидского престола Аббас-Мирзы вторглась в Карабах. На первых порах русские войска терпели неудачи, что вызвало у Николая Первого подозрения о «сговоре Ермолова не только с декабристами, но и с Тегераном». Император спешно направляет на Кавказ своего фаворита генерала И.Ф. Паскевича (1782-1856). Сослуживец Николая I (в 1817-1819 годах), Паскевич входил в число его доверенных лиц. Составлением всех официальных рапортов от лица Паскевича тут же занялся Грибоедов.
Но лишь только Ермолов попал в опалу, как его добрый приятель и доверенное лицо Александр Грибоедов присягнул на верность новому начальству - генералу Паскевичу, который к тому же был его родственником. Более того, видимо сам Грибоедов немало способствовал опале и отставке генерала Ермолова, когда писал подробные донесения в соответствующие инстанции. Возможно, Грибоедов изначально был внедрен в окружение Ермолова, как соглядатай. «С удивительным рвением Грибоедов стал участвовать в поисках компромата на прежнее кавказское руководство. И компромата этого вскоре накопилось великое множество».
Ермолов, имевший свои хорошо налаженные «каналы связи» с Санкт-Петербургом, понимает, что ему грозит отставка. Он в штыки встречает Паскевича. Для разрешения возникшего конфликта в Тифлис был послан И. Дибич, которого лично инструктировал Николай Первый. А в «досье» Ермолова в архиве Третьего отделения сохранились сведения, не оставляющие сомнений в том, что царь подозревал генерала в причастности к «широкому заговору».
Итак, 16 марта 1827 года генерал Паскевич был назначен главнокомандующим русскими войсками и наместником в Кавказском крае, сменив генерала Ермолова. 1 октября Паскевич взял Эривань и вступил в иранский Азербайджан.
Когда Паскевич двинулся к Тегерану, персидский двор выслал к нему уполномоченных с полным согласием на все мирные предложения. Это дало возможность заключить 10 февраля 1828 года мир с Персией в деревне Туркманчай, по которому Персия уступала России Эриванское и Нахичеванское ханства, а также обязывалась выплатить 20 млн рублей серебром контрибуции . Вся занятая врагами территория Закавказья была освобождена.
Условия Туркманчайского договора, столь выгодного для России, разрабатывал Александр Грибоедов и заключение этого договора тоже во многом его личная заслуга. За это, именным Высочайшим указом, от 15 марта 1828 года, генерал-адъютант, генерал от инфантерии Иван Фёдорович Паскевич был возведён, с нисходящим его потомством, в графское Российской империи достоинство, с именованием граф Паскевич-Эриванский, и получил из контрибуции миллион рублей ассигнациями. А. Грибоедов получил чин статского советника, орден и четыре тысячи червонцев.
Заглянем вперед: В 1837 году царь Николай I приехал осмотреть свою кавказскую колонию. 170 лошадей было загнано, огромные деньги по
