“И так по плодам их узнаете их”
(Матф.7:20)
Угрозы, перед которыми оказалась сегодня Россия, чрезвычайно серьезны. По какому сценарию будут развиваться события. во многом будет зависеть от действий власти. К сожалению, с каждым днем становится все более очевидным, что кризис выявил фундаментальное несоответствие между сложной реальностью современного мира и той философской основой, на которой построена доктрина реформ и стратегия действий российской власти. Методология мышления и принятия принципиальных решений верхнего эшелона настолько неадекватна, что власть с большой вероятностью может привести Россию к катастрофе, совершенно не оправданной ресурсными возможностями страны.
Сегодня перед нами — срочная и чрезвычайная проблема национальной повестки дня. Она должна быть рассмотрена на уровне, который проходит выше идеологических, политических и даже социальных барьеров. За последние несколько месяцев В.В.Путиным и близкими к нему чиновниками высшего звена был сделан в связи с кризисом ряд важных заявлений, которые могут служить знаками того, как власть предполагает организовать прохождение России через кризис. Эти заявления часто туманны и внутренне противоречивы, как и вся совокупность заявлений «команды Путина» в течение предыдущих восьми лет. Попробуем разобраться, какие пункты повестки дня они обозначают.
Остров стабильности или исчерпанность модели?
С сентября 2008 г. Россия втягивается в мировой экономический кризис, пусковым механизмом которого стал финансовый кризис в США. Уязвимость перед мировым кризисом России обусловлена прогрессирующей деградацией, начиная с 1991 года, защитных механизмов российского хозяйства. Защиты, которые выстраивались в финансово-экономической системе СССР начиная с 20-х годов прошлого века, были демонтированы в ходе реформы девяностых, а новые созданы не были. В результате экономика России утратила кризисоустойчивость. Но Правительство этого как будто не замечало, рассуждая о защищенности экономики Стабилизационным фондом и постоянно ведя разговоры о вступлении в ВТО.
Некоторые признаки назревающего в США и Западной Европе кризиса финансовой системы стали явными еще в 2004-2005 гг., и ряд российских экономистов предупреждали о том, что в этот кризис будет вовлечена Россия, за 90-е годы крепко «привязанная» к этой системе. Но ни многочисленные объективные показатели, ни предупреждения аналитиков правительством во внимание не принимались, и Россия представлялась «островом стабильности». Начавшийся в сентябре 2008 г. кризис оказался для российского общества полной неожиданностью.
Вплоть до конца лета 2008 г. прогнозы состояния российской экономики оставались радужными, хотя основные параметры финансового кризиса в США определились еще в 2007 г., а с мая 2008 года нерезиденты стали выводить свои активы из России. На конец 2008 г. эксперты ВТБ прогнозировали значение индекса РТС на уровне 3000 пунктов. На 19 мая 2008 года этот индекс достиг отметки в 2498,1 пункта, на 26 декабря — 644,5 пункта, снизившись на 74,2%. Масштаб ошибки таков, что если отбросить предположение о тотальной недобросовестности финансовых аналитиков, приходится признать их сообщество абсолютно несостоятельным в выполнении профессиональной функции.
Безосновательно оптимистическими были заявления о ближайших перспективах российской экономики, сделанные высшими руководителями России на ХII Международном Санкт-Петербургском экономическом форуме (6-8 июня 2008 г).. На пленарном заседании Форума Д.А.Медведев заявил: «В мире уже обозначились новые центры экономического развития. И Россия — это один из них, поэтому она намерена участвовать в формировании новых общих правил игры на мировом рынке. Поэтому уже в ближайшее время будет принят план превращения российской столицы в мировой финансовый центр, а рубля — в одну из ведущих резервных валют». Это было сказано за два месяца до начала обрушения российского фондового рынка.
Поражает несогласованность заявлений власти и уход об объяснения методологических оснований для смены программных установок. В интервью агентству «Блумберг» 27 января В.В.Путина спросили о планах создания региональных и резервных валют. Он ответил: «Вот сейчас много говорят об экономической многополярности, имея в виду, прежде всего, возможность создания других, кроме доллара и евро, резервных валют… Это очень длительный процесс, может быть, это и произойдет, но это требует много времени — 15, 20, 25 лет, я не знаю».
Это говорит о том, что летом 2008 г. сообщество экономических экспертов правительства давало высшему руководству страны совершенно ложную информацию о том, что происходит в мировой финансовой системе и в российской экономике.
На Петербургском Форуме иностранным гостям «представили» Международную товарно-сырьевую биржу, которая будет работать в Санкт-Петербурге. Как заявил первый вице-премьер правительства В.Зубков, она может стать базой для создания в России мирового финансового центра. А глава Минэкономразвития Э.Набиуллина сказала, что первые контракты по нефтепродуктам на биржу в Санкт-Петербурге выведут уже в августе, а до конца года должны опробовать торги нефтью. Прошло всего несколько месяцев, и министр делает заявление, принципиально несовместимое с этими планами. 19 ноября 2008 г. РИА «Новости» сообщает: «Мировой экономический кризис, который только разворачивается, показал исчерпанность модели роста российской экономики, которая у нас была в предыдущие годы», — заявила глава Минэкономразвития РФ Эльвира Набиуллина на заседании Госдумы».
Итак, модель роста (!) российской экономики в 1991-2008 гг. исчерпана. нужна замена этой модели, но никаких осязаемых признаков такой замены нет!
Власть и собственники против большинства населения
Итак, еще летом 2008 г. сама возможность кризиса в России официально отвергалась. В сентябре кризис разразился. На открытии Х съезда «Единой России» 20 ноября 2008 г. В.В.Путин сказал: «Сегодняшний мировой кризис — с учетом его масштаба, как вы знаете, подобен стихии. В рамках давно созданной и действующей мировой финансовой системы его, как и природное бедствие, предотвратить было невозможно. Но что мы могли и должны были сделать — то, что делают все правительства развитых стран, — мы должны были предвидеть подобное развитие событий. И заранее должны были принять меры, чтобы пройти через кризис максимально безболезненно, без больших потерь. И можно с полным основанием сказать, что мы не растратили впустую время».
С последней фразой согласиться невозможно. А две предпоследние фразы не завершаются выводом. «Мы должны были предвидеть подобное развитие событий» — но… не предвидели! «[Мы] заранее должны были принять меры, чтобы пройти через кризис максимально безболезненно, без больших потерь» — но… не приняли!
Вся логика экономической и социальной реформы была подчинена утопии «преображения» России путем полного раскрытия Западу и «возврата в цивилизацию». В.В.Путин сказал: «Россия стала частью мировой экономики, и это неплохо. Но сегодняшнее событие [кризис] — это и плата за то, что мы так стремились стать частью этой мировой экономики».
Но можно ли представить себе Россию последних 300 лет как хозяйственную систему, которая не была «частью мировой экономики»? Это по меньшей мере странная метафора. За последние два десятилетия Россия изменила лишь способ своего вхождения в мировую экономику. Именно этот новый способ вхождения В.В.Путин называет «неплохим». Однако «неплохим» он оказался лишь для незначительного меньшинства населения России, плата же за вхождение — в виде кризиса и социального бедствия — легла на то большинство, которое его не желало. В.В.Путин образно определил эту ситуацию так: «За что боролись, на то и напоролись». Но на фундаментальный вопрос о том, зачем надо было «бороться» за право участвовать в чужих кризисах, большинство не получило от правительства внятных объяснений.
В интервью агентству «Блумберг» В.В.Путин сказал: «Российская экономика является открытой, мы ввели 1 июля 2007 года правила, полностью либерализующие финансовый рынок, и мы сохраняем этот режим, несмотря ни на какие финансовые сложности. Мы к иностранным инвесторам будем относиться так же, как и к своим собственным, как к родным».
Каковы результаты такой открытости? Примером могут служить ее последствия для одной из крупнейших горно-металлургических компаний России — «Евраз Груп» (41% ее акций принадлежит Р. Абрамовичу). Она зарегистрирована в Люксембурге, формальным собственником 76% акций является фирма «Lanebrook» (Кипр), бумаги группы «Евраз» торгуются на Лондонской бирже и не имеют хождения в России. В мае 2008 года капитализация группы «Евраз» составляла 46,12 млрд. долл., а после 19 ноября составила 1,95 млрд. Огромный кусок промышленной собственности России — большой комплекс стратегических системообразующих предприятий — в результате спекуляций на Лондонской бирже потерял за полгода 95,8% своей стоимости.
Можно ли после этого сказать, что «Россия стала частью мировой экономики, и это неплохо»? Частью мировой экономики стало достояние России, превращенное в акции Абрамовича. А после того, как его там обобрали, российское государство берет его на содержание за счет всего населения. В ноябре 2008 г. «Евраз Груп» получила через ВТБ кредит в сумме около 10 млрд. рублей. Как в этом, так и в других случаях государственная финансовая поддержка оказывается корпорациям, собственники которых перед этим перевели в виде дивидендов огромные суммы оффшорным компаниям, фактическими владельцами которых они являются. Так, «Русал» получил помощь от государства в размере 4,5 млрд. долл., хотя за два с половиной года выплаты дивидендов собственникам «Русала» составили 7,8 млрд. долларов.
Крупные собственники предприятий России имели достаточно средств, чтобы расплатиться с кредиторами, но затребовали помощи от государства. Так называемые «эффективные» собственники полагают, что их капиталы не предназначены для того, чтобы «работать» в России. Как воспитало их государство, наделившее собственностью? Может ли страна преодолеть кризис с таким «бизнесом»?
Вот символическая мелочь ноября 2008 года. Лондонский суд описал и обнародовал имущество Абрамовича. Многомиллионные виллы и особняки, на верфи Германии готовится к спуску самый крупный в мире корабль в частной собственности — яхта длиной 200 м. И заявление Абрамовича о том, что «его не волнует мнение обывателей в России». В одной фразе — целый манифест.
Страна фактически находится в состоянии экономической гражданской войны собственников капитала против населения, и государство в этой войне, вопреки своим заявлениям — полностью на стороне собственников.
В плену иллюзий
На встрече с активом «Единой России» 25 сентября 2008 г. В.В.Путин сказал: «Россия подошла к этому кризису окрепшей, с большими резервами, с хорошо и эффективно работающей экономикой... Достаточно стабильная политическая и социальная ситуация говорят о том, что мы чувствуем себя уверенно».
Чрезмерный оптимизм этого утверждения можно объяснить лишь желанием подбодрить соратников по партии. Но с логикой его нельзя согласиться. Если взять динамику сотни главных натуральных показателей и применить к ним общепринятые критерии, то придется признать, что «Россия подошла к этому кризису» в состоянии глубокой и быстрой деградации главных систем страны: техносферы (материально-технической базы производства и социальной сферы), кадрового потенциала (здоровья, квалификации и мотивации работников) и общественного сознания (мировоззрения, навыков рационального мышления, норм морали).
Но жесткими натуральными показателями правительство России не пользуется. Иначе пришлось бы объяснять, например, почему после приватизации нефтедобывающей промышленности новые собственники умудрились снизить производительность труда в четыре (!) раза.
После 2000 года в России стал широко применяться туманный показатель ВВП, отражающий не столько реальную экономику, сколько движение денег. В интервью газете «Фигаро» 13 сентября 2008 г. В.В.Путин сказал: «Россия развивается быстрыми темпами. В 2003 году я говорил о том, что мы в качестве среднесрочной цели ставим перед собой удвоение валового внутреннего продукта. И мы действительно эту цель достигаем: в конце 2009 года, при других подсчетах, в первом квартале 2010 года эта цель будет достигнута».
Нет смысла гадать, в каком квартале и какого года «эта цель будет достигнута». Она была поставлена в момент аномального роста цен на нефть, когда ВВП «надувался» нефтедолларами. Корректно рост ВВП выражается индексом, очищенным от влияния цен (при пересчете стоимости произведенных товаров и услуг в постоянные цены года, взятого за точку отсчета). Об удвоении такого ВВП пока и речи не идет. Лишь в начале 2008 г. он наконец-то достиг уровня 1990 года. К концу 2007 г. индекс ВВП превысил уровень 2004 года на 23,5%, в 2008 г. рост затормозился, а в 2009 г. ожидается спад ВВП, особенно значительный в обрабатывающей промышленности. Значит, и по этому, для России малоинформативному, показателю темпы развития нашей экономики никак нельзя назвать быстрыми. Зачем же в момент кризиса, когда требуется трезвый взгляд и предельная сосредоточенность, тешить себя пустыми иллюзиями?
Когда В.В.Путин давал интервью агентству «Блумберг», его попросили прокомментировать тот факт, что «с августа прошлого года из России «утекли» 270 млрд. долларов». Ответ был таков: «Это связано с так называемым спекулятивным капиталом или с портфельными инвестициями: они приходят в экономику, рассчитывая получить быструю прибыль, и так же быстро уходят… Мы здесь не видим ничего страшного. Но что важно и на что я хотел бы обратить ваше внимание — ваше и наших потенциальных инвесторов — мы считаем, что отток капитала в данном случае способствовал бы росту доверия, потому что мы не ограничили вывод капитала и не намерены это делать в будущем».
Как надо понимать это заявление? Отток такой массы спекулятивного капитала обрушил российский фондовый рынок. С 19 мая по 7 ноября 2008 года потеря капитализации российских предприятий составила 1 трлн. долларов или около 84% российского ВВП. Это обесценило бумаги, под залог которых российские предприятия брали кредиты, поставило на грань разорения множество банков, привело к резкому спаду производства в ключевых областях промышленности России и крупным увольнениям офисного и производственного персонала. Но глава правительства в этом «не видит ничего страшного»! Каковы же у правительства критерии различения того, что полезно и что страшно для экономики?
Если в крахе фондового рынка «нет ничего страшного», следовательно, в его существовании не было ничего полезного. Зачем тогда вообще было создавать в России фондовый рынок? Зачем было открывать Россию спекулятивному капиталу, который без всяких усилий в четыре раз снизил рыночную стоимость акций национальных предприятий? Сегодня выброшенная на мировой рынок без всякой защиты промышленная собственность России уходит за бесценок. И это — дело рук правительства последних десяти лет. Если произошла ошибка, ее нужно признать и попытаться исправить. Оценка же «ничего страшного» означает, что правительство не собирается сворачивать с этого гибельного пути.
Мировая пресса называет нынешний кризис «кризисом доверия». А нас глава правительства уверяет, что совсем наоборот — бегство из России 270 млрд. долларов способствует росту доверия. Нас обобрали, но «мы не ограничили вывод капитала и не намерены это делать в будущем». Трудно расценить это иначе, как приглашение обобрать нас еще и еще раз.
В.В.Путин даже специально подчеркнул 4 декабря: «Мы не собираемся никак ограничивать те либеральные правила ввоза и вывоза валюты, и денег вообще, которые мы ввели еще с 1 июля 2007 года, когда полностью перешли к либерализации валютного рынка». Но ограничения на вывоз валюты — обычная мера в момент кризиса, тем более, если национальная финансовая система слаба (как это имеет место в России). Разве кризис не изменил положение по сравнению с 1 июля 2007 года?
Воистину либеральное усердие нашего правительства превозмогает рассудок!
Оглянуться на дела свои
Предвидение, необходимое для защиты от кризисов и их преодоления, невозможно без рефлексии —
