Мы все говорим: «Россия», «русский народ», «русские национальные интересы». И подразумеваем под этим некие абсолютные величины, понятия-символы, смысловое содержание которых известно априори.
И вот тут-то начинается раздрай. Базовые-то понятия такие существуют, но вот смысл в них каждый вкладывает свой.
Одни с пеной у рта доказывают, что русские — это лишь русские по крови, по этнической принадлежности. И стоят на том железно.
Другие обосновывают принципы цивилизационного или, выражаясь языком Гарри Каспарова, гражданского подхода. С этой точки зрения русским является любой, кто не мыслит для себя иного языка и культуры, кроме русской, иной родины, кроме России, и готов доказать это не на словах, а на деле.
От себя замечу, что идея гражданского национализма не нова. По сути, она есть заимствование основополагающего подхода к определению «русскости» в Национал-Большевистской Партии ещё на заре становления партии. Великий шахматист решил, что вполне вписывается в нацбольское определение «русский по культуре».
Чаще всего, идейные сторонники этих двух подходов спорят друг с другом до хрипоты. И при этом приводят в обоснование своих суждений массу абсолютно справедливых аргументов. На первый взгляд это кажется абсурдным: ведь не могут же быть правильным две противоположные точки зрения.
Но, если вдуматься, то никакого глубинного противоречия здесь не существует. Потому что эти точки зрения вовсе не противоположны друг другу, как кажется некоторым. Они — взаимодополняющие.
Бесспорная правота первого подхода в том, что русские как этнос действительно существовали и существуют поныне — это научно доказанный факт. Ещё в 60-е годы специалисты по этнографии из МГУ проводили по всему Союзу исследование. И установили, что русские — гораздо более монолитная и сплочённая нация, чем, скажем, немцы или французы. И различий между сибиряками, новгородцами и терскими казаками гораздо меньше, чем между саксонцами и пруссаками внутри германского этноса или между бургундцами или провансальцами внутри французского. Нет в России никакого «плавильного котла». И не было. Есть лишь сознательное внедрение в массовое сознание этого ложного стереотипа определёнными общественно-политическими силами в своекорыстных целях.
Бесспорная правота второго подхода заключена в том, что современный русский этнос в ходе своего развития и этнического подъёма, начавшегося с XIV века, вобрал и включил в орбиту своего этнического притяжения большого количество соседних с ним народов. Причём, не уничтожил, как, скажем, германцы полабских славян с пруссами или испанцы европеоидных гуанчей на Канарских островах, а именно включил в свою цивилизацию. Многое им дал, часто в ущерб себе. Кое-что перенял. Но всегда строил своё государство не на принципах жёстко этнического национализма и не на принципах колониальной тирании, с построением прочной иерархии народов во главе с народом-завоевателем и жестокой эксплуатации метрополией своих колоний. За весь период территориального расширения русского государства и укрупнения этнической территории русского этноса с этнической карты не исчез ни один народ. Какой ещё нужен аргумент для демшизы, повёрнутой на ненависти ко всему русскому и государственному, а потому — «колониальному» и «фашистскому»? В обожаемых ими США только за конец XVIII и XIX века было поголовно истреблено более двухсот индейских племён, а согнаны со своей территории все до единого, за исключением уцелевших в болотах Флориды горстки семинолов. И ничего, никто не кричит об «электрическом стуле для народов».
Я не собираюсь сейчас детально выяснять, какой подход является более взвешенным. Речь в настоящей статье пойдёт о другом: о том, что собой представляет современный русский народ и есть ли у него шанс на этно-исторический реванш.
1
Существование русской национальной проблематики признают все сколько-нибудь здравомыслящие и вменяемые политические и общественные деятели. О «кремлинах» и членах «Единой России» сейчас говорить не будем. С этой публикой давно всё ясно. Наличие этой проблематики признаёт, правда, понимая её на эмпирическом, интуитивном уровне, а от того — эмоциональном, даже большая часть народных масс, в просторечии именуемых обывателями. Самыми обсуждаемыми темами в Интернет-блогах и в комментариях к политическим статьям является тот самый «русский вопрос». Он для читателей — словно красная тряпка для быка. Лишь только коснёшься его — и все кричат, спорят, ругаются, переходя в виртуальном общении все мыслимые рамки человеческой этики. Оно-то и понятно: Интернет — идеальное место для безнаказанного хамства.
Я бы сделал здесь обобщение: русский национальный вопрос — это сейчас главная болевая точка всего нашего общества. Потому что практически всё упирается именно в это. В состояние русского этноса и его реальное положение в России.
Должен сказать, что иногда свежий, незашоренный взгляд со стороны оказывается более проницательным, чем замыленный взгляд аборигенов. И позволяет разглядеть те «швер-пункты» на теле этноса, который многие не замечают в упор.
Я это не из саморекламы, честно. Просто сложившись как личность в нерусской этнической среде и приехав в Россию в двадцатилетнем возрасте, я обнаружил, что мой народ, к воссоединению с которым я когда-то стремился, страдает тяжёлыми и застарелыми национальными язвами, которых, при этом не осознаёт в должной мере. И многие из его представителей реагируют агрессивно, когда пытаешься об этом с ними завести речь.
Вот говорят без конца, что русские разобщены, разрознены, живут по принципу «каждый за себя», безбожно пьют, не желают создавать крепкие семьи. Что русские мужчины вялы и безвольны. Что русские женщины в массе лишены чести и целомудренного поведения. Что русские неимоверно жестоки друг к другу. Что… И этих «что» — вагон и маленькая тележка.
Говорят о таких вещах много. И, по большей части, бесполезно. Просто льют из пустого в порожнее. Рецепт приводят стандартный: давайте, мол, бросать пьянствовать и б…., дружить, тепло общаться, помогать друг дружке и т.д. И вот когда русские начнут соблюдать все эти, в общем-то, элементарные правила выживания этноса, то и наступит долгожданный ренессанс.
Казалось бы всё логично. Только у думающих людей сразу возникают вопросы: а что мешает, в таком случае, такому ходу вещей самому по себе? Если всё так просто — взять и сплотиться — то почему же этого никак не происходит? И вследствие каких причин русские вообще столь стремительно разложились и оказался у черты этнического выживания?
Вариантов ответа на эти проклятые вопросы масса. И все будут «логически верными» с точки зрения выразителей той или иной идеологии. Крайние националисты тут же начнут кричать, что во всём виноваты «жидо-большевики Ульянова-Бланка» (вариант — «жидо-христианство»). Коммунисты — что позднесоветские номенклатурные перерожденцы — недобитая контра. Либералы — что вообще вся история русского государства, «тоталитарного и тиранического по своей природе». А представители духовенства заявят, что, мол, всё дело в отступлении от православия, и срочно пошлют всех воцерковляться.
В частностях правы они все. В главном — никто. Потому что это тоже не первопричины, а проявления. Проявления русской цивилизации, многогранной и многоликой в своём естестве.
Причина в другом. В этническом надломе и усталости русского этноса.
2
Находясь, согласно теории этногенеза нашего выдающегося этнографа и историка Льва Гумилева в фазе своего этнического надлома, русский народ, ко всему прочему, впал в состояние глубочайшей этно-социальнойдепрессии. И наиболее полным определением его состояния на сегодняшний день является именно депрессия. Проявляется она в ярко выраженной апатии, утрате духовных и цивилизационных опор этнического существования и просто настоящего интереса к жизни.
Фаза надлома характеризуется резким колебанием уровня пассионарного напряжения этноса в коротком историческом промежутке. Переводя на разговорный язык, можно сказать, что уровень этого колебания напрямую зависит от количества в составе этноса пассионарных личностей. Фаза надлома вовсе не является предвестником скорой этнической смерти. Если процесс этногенеза не прерывается воздействием мощных внешних факторов, то на смену надлому приходит инерционная фаза, «золотая осень цивилизации», характеризующаяся заметным снижением уровня пассионарности этноса, но его расцветом в области науки, культуры, искусств и т.д. Она может растянуться на несколько столетий. И лишь тогда, после сбора плодов «золотой осени», наступает эпоха обскурации, то есть окончательного этнического угасания и деградации, ведущей к гибели этноса или его впадению в гомеостазное существование — равновесие с окружающей средой.
Русский этнос старым пока не является, находясь, скорее, в зрелом возрасте. Умирать вследствие естественных причин, объективного угасания жизненного цикла ему рано. Но то, что мы наблюдаем каждый день, выходя из квартиры на улицу, свидетельствует, скорее, о всё ускоряющемся процессе национальной деградации.
Русская этническая территория съёживается как шагреневая кожа, русский народ вымирает по миллиону в год, русская молодёжь подсаживается на водку и иглу, зачастую, не достигнув совершеннолетия, русские девушки к двадцати годам успевают сменить с десяток сожителей. Русские стремительно утрачивают смысл существования, превращаясь в городских маргиналов «перекати-поле». По сравнению с этнически сплочёнными, агрессивными мигрантами они — безвольное стадо.
Так почему же русский народ впал в жесточайшую депрессию?
Причин несколько. Порознь определяющей не является ни одна из них, но в комплексе, наложившись друг на друга, они и ввергли современный этнос в тяжелейшее состояние национального небытия.
Здесь придётся сделать небольшое отступление. Дело в том, что ни один из известных мне историков или этнографов, за исключением попытки, сделанной Л.Гумилёвым, не оставил ни одного фундаментального труда по истории русского народа. Различных вариантов истории государства российского множество. А вот истории русского народа ещё не написано. Надо понимать, что история России как государства и история русских как этноса — это не одно и то же. Историки, фокусируя внимание на историческом развитии государства, почти всегда оставляли за скобками историю развития этноса. Поэтому, говоря об этносе, кривой его этногенеза, очень многое приходится постигать эмпирически, зачастую действуя методом норративных социологических исследований, методом «понимающей социологии». Научная теоретическая база здесь крайне скудна.
Имперский тип русского государства, имперская матрица этнического сознания вызывают бешеную ярость крайних националистов. В ней они видят корень всех современных бед. Только почему-то забывают, что, встав на этот путь исторического развития, русский народ сделал свой выбор добровольно. Представлять историю России и СССР в качестве заговора против собственного народа кучки отатарившихся московских князей или партийной клики коммунистов-интернационалистов по меньшей мере глупо.
Русский народ на его огромной территории с крайне суровым и неблагоприятным климатом (по этому показателю мы не то, что Скандинавии, даже, в целом, Канаде, уступаем, оспаривая сомнительное лидерство лишь у Монголии) был изначально обречён на тяжелейшую борьбу за выживание. И складывающееся после свержения татарского ига новое централизованное русское государство было окружено многочисленными, сильными и жестокими врагами. Причём, врагами абсолютно реальными. Часто, превосходившими его по силе. И трагизм укоренившейся за века матрицы государственной парадигмы заключался в том, что имперский вариант с его жёстко авторитарной, централизованной властью был для него единственным способом отстоять своё историческое право на существование.
Русское государство-империя развивалось, трансформировалось, расширялось. После революции 1917 года оно переструктурировалось в СССР, провозгласило интернационализм в качестве официальной доктрины. Оно совершило величайший в человеческой истории социальный эксперимент и создало-таки общество нового типа. В период правления Сталина это государство достигло пика своего исторического могущества.
Вместе с этим менялась структура русского этноса. Она не могла не меняться. В XX веке произошло его стремительное раскрестьянивание. На глазах Россия становилась урбанизированной страной, а русские из нации крестьян, казаков, немногочисленных дворян, служащих и солдат превращались в нацию городских люмпенов и маргиналов. Этому способствовала государственная политика индустриализации, создания по всей стране промышленных гигантов, пожирающих огромные человеческие ресурсы, перемещению этих самых ресурсов по всей стране. Но, во многом, это был и объективный социальный процесс. Только если в Европе он начался ещё на рубеже XIX века, то Россия, будучи при Романовых по своей сути феодальной страной, отстала почти на век.
Соответственно, постепенно менялся этнический стереотип этноса.
Если раньше его определяла совокупность представлений, норм поведения и морали людей, прочно вписанных в жёсткие сословные рамки и привязанных к земле, то со второй половины прошлого века его стали определять воззрения маргиналов, вчерашних переселенцев из деревни. А их ценности, моральные принципы и нормы были уже иные. Зачастую, даже совершенно иные.
До перестройки социальная структура этноса ещё как-то сохранялась. Не было броуновского асоциального движения многомиллионных масс городских люмпенов. И это служило серьёзным сдерживающим фактором на пути стремительного разложения.
3
Потерпев поражение в третьей мировой «холодной» войне, СССР рухнул, утащив за собой в небытие почти весь соц.лагерь. Но главным проигравшим оказался русский народ — носитель «государственного гена» и создатель государства. Ведь погибло не чьё-то, а именно его государство.
Да-да, СССР, исключая сталинский период, да и то с оговорками, хоть и отрицал любую форму русскости, но был при этом порождением исторического творчества русских масс.
Этот великий парадокс истории пытались осмыслить многие. Но никто ещё не дал исчерпывающего объяснения.
Мало того, в советскую эпоху, наша страна впервые после Петра I ступила на путь собственного, уникального исторического развития. То есть, стала полноправным субъектом мировой истории. Да, коммунистическая идея была занесена извне. Но впервые реализована на практике была именно в России. И творцом этого эксперимента был русский народ. Причём, добровольным творцом. Нужно быть идиотом, чтобы объяснять 70 лет советской власти «жидо-большевистской» оккупацией или масонским заговором.
В итоге советский общественный строй стал образцом для подражания чуть ли не для половины стран мира. Россия-СССР сформировала второй полюс притяжения, дав пример реальной альтернативы агрессивному западнизму — здесь я употреблю очень удачный термин нашего выдающегося мыслителя, философа и социального писателя Александра Зиновьева.
Да, в начальный период советской власти в правительстве преобладали нерусские. Иногда агрессивно нерусские, но поддержан
