Споры о роли личности в истории разбиваются о то простое обстоятельство, что история для большинства настолько надёжно и последовательно растворена в рутине, что у неё, истории, нет никаких шансов.
К счастью, это само по себе шанс для той горстки людей, которая по определённым и иногда совсем не героическим причинам избегает подобного растворения. В этих людях живут эпохи, вместе с ними эпохи и уходят. Однако с Мариной Влади ушла не только эпоха, но сама Россия.
Не та Россия, к которой мы привыкли.
Не та Россия, - щедрая душа! - которая теряла себя и не находила, отсекая то советскую, то досоветскую, то антисоветскую, то ещё какую-нибудь свою часть.
Не та Россия, которая вообще идентифицировала себя только через потери кого-то и чего-то и, в конечном счёте, через потерю самой себя.
Россия, которая хранилась Мариной Влади, была Россией, которая себя не теряла ни пи каких обстоятельствах. Россией стати, Россией верности, Россией достоинства.
Разумеется, как и Марина, эта Россия жертвовала собой, но жертвовала не напоказ. Жертва напоказ неотличима от спекуляции на страдании, от сдачи в залог былых заслуг, от самообмана, неотличимого от предательства.
Марина, разговоры о которой сопровождали меня с самого детства, была полной противоположностью всего этого.
Кажется, она стала актрисой только для того, чтобы скрывать свою жертвенную натуру, не превращая то, что она делает, в жертву напоказ.
Сейчас это выглядит как уникальный случай, но, в сущности, это обычная ситуация для советского человека, воспитанного войной.
Какова бы ни была его профессия, она, наряду с прочим, позволяла делать героические дела, не претендуя на геройство.
Проблема в том, что это свойство куда-то мгновенно выветрилось из бывших советских, как только подули ветра перемен. С уходом поколения фронтовиков оно не только выветрилось, но и забылось.
Марина Влади не принадлежала к этому поколению и не была советской гражданкой. Однако за её образом сначала сверхновой, а затем рано потухшей звезды экрана, скрывался выбор в пользу невесёлой и малозаметной жизни праведника.
Праведника, который помогает излечиться от рака фаталистке-подруге (Бардо), борется с болезнями и неудачами сыновей, десятками спасает собак из приютов (так и вижу гримасу снобизма у некоторых на этом пункте).
Не сразу с распадом СССР, но где-то к десятым годам нового века Россия окончательно научилась жить без праведников.
Марина эту Россию не приняла и потеряла интерес ко всему, что здесь происходит. И это тоже был не только правильный, но и праведный выбор. Лично я с этим выбором совершенно согласен.
В дни скорби по Марине Влади нужно плакать не о ней. Она ушла, оставшись собой и после смерти.
Нужно плакать по России, которая настолько театрально теряла и находила себя последнюю четверть века, что никогда уже не будет прежней.
