23 июня в Президентской библиотеке нашей северной столицы прошли научно-патриотические чтения (в рамках традиционного исторического лектория под водительством историка А.О. Дружевского), посвящённые выдающемуся историку-великороссу профессору Игорю Яковлевичу Фроянову (1936–2020), преемнику своего славного учителя профессора В.В. Мавродина (1908–1987). Они состоялись благодаря радениям учеников выдающегося историка России, прежде всего, профессора Ю.В. Кривошеева, известного исследователя Древней и Средневековой Руси и, одновременно, литератора, члена Союза Писателей России. Он же произнёс заглавную речь в честь И.Я. Фроянова, ученого-патриота, мыслителя, общественного деятеля и просветителя с обозрением его «эпохального» вклада в историческую науку и стояния за народную правду. Данное учёное, литературное и патриотическое собрание стало продолжением мемориальных мероприятий, проводимых учениками и поклонниками проф. Фроянова. Так, не столь давно, также при ведущей роли Ю.В. Кривошеева, был выпущен сборник воспоминаний «учеников, коллег, друзей и почитателей», как значится в его заглавии[1](пишущий эти строки обозрел данное ценное издание в журнале «Наш Современник»[2]).
Перед обозрением состоявшегося учёного собрания выскажу несколько вводных соображений. И.Я. Фроянов был последователем В.В. Мавродина во всех его положительных качествах, – и в научном отношении, и как многолетний руководитель исторического факультета Ленинградского госуниверситета (позднее – Санкт-Петербургского), в определённом смысле унаследовавший и заслуженную начальственную должность своего учителя как руководителя истфака. Примечательна эта двойная или даже тройная преемственность. Учителя и Ученика. Тройная – потому что сначала Мавродин в 1952 г., а затем Фроянов в 2001 г., длительное время прослужив в университете, подверглись гонениям с «оргвыводами». Первый был на короткое время изгнан из университета (в 1953 г. – возвращён), второй был сначала лишен поста декана истфака, а в 2004 г. и заведования кафедрой русской истории. В обоих случаях данные «симметричности», как следствия преследования честных академических работников высшего разбора, были итогом типологически похожих кризисов верховной власти в России, утерявшей Законную Христианскую власть в Феврале 1917 года. Это обстоятельство – решающее. Оно, в конечном счете, и объясняет причины преследования честных великорусских ученых-исследователей, всегда верных России и Великому Русскому народу.
В случае с Мавродиным и Фоминым, очевидно, случилось следующее. Сначала старевший И.В. Сталин решил по старой большевицкой инерции борьбы с русизмом ударить «Ленинградским делом» (1949–1951) по окрепшей за время Войны национально-великорусской политической элите. Последняя, во главе с Н.А. Вознесенским, А.А. Кузнецовым и М.И. Родионовым была настроена возрождать Великорусское ядро Большой России, обретшей искажённую «многонациональную» ленинскую форму «СССР». Досталось и Мавродину, по естественной инерции привычного большевистского нанесения ударов «по площадям». Здесь Сталин вновь колебнулся, теперь в противоположную от русизма сторону, хотя с середины 1930-х он шёл в великорусском направлении, без чего победа в очередной великой Германской Войне (Великой Отечественной) была бы невозможна. Пиком его прорусской контрреволюционной эволюции стал знаменитый майский тост 1945 года перед Руководством Красной Армии и видными общественниками «за здоровье… прежде всего, русского народа» как «наиболее выдающейся нации», «решающей» и «руководящей» силы, обезпечившей «историческую победу над врагом человечества». Трагедией Сталина последних лет его земной жизни стала возвратная «коммунизация» его сознания. Он не сумел органически продолжить свою творческую, более чем десятилетнюю, политическую эволюцию в сторону державонесущего Русизма и вновь облёкся в ложную тогу Марксизма-ленинизма, по крайней мере, в его антирусской части. Повторяю, по инерции «на всякий случай» досталось и русаку-историку Мавродину, происходившему из дворян.
Затем, после катастрофы начала 1990-х и внешнего «скукоживания» России до границ первой половины XVII в. (с одним «калининградским» исключением) в «демократической России» вновь вышли на поверхность отдалённые последствия насильственного устранения законной Христиански-Царской верховной власти (не рассматриваю пороков деятельности «императорских» верхов в предреволюционное столетие, облегчивших безнародным радикалам ломку Исторической Руси). Власть верховно-«советская» и т. д., лишенная высшей метафизической духовной Законности, неизбежно временами вступает в смертельные для Великой страны кризисы, ВСЕГДА приуроченные к смене высшего руководства в связи с кончиной очередного «первого лица». По естественной, уже упомянутой инерции, в такие неизбежно кризисные времена «доставалось» и честным мыслителям, учёным и политикам русского направления, всегда стремившимся к торжеству всеспасительного духа народности, без которого жизнь России в её историческом Целом невозможна. Так, после ухода с поста «первого лица» – титулованного «лучшего немца» М.С. Горбачева – дошла очередь и до великого историка Игоря Яковлевича Фроянова.
Этот «великий князь исторической науки», как его подчас называли студенты, презрел новое, требуемое сверху, предательство России в отличие от мгновенно перестроившегося легиона «научных коммунистов», «диалектических и исторических материалистов» и т. п. идеологов-«обществоведов», ставших петь дежурную осанну некой ново-февральской «демократии» горбачёво-ельцинского типа с добровольной ломкой Русско-Российского великодержавия в угоду торжествующему Западу. Историк Фроянов как гражданин-патриот негодовал, видя «сознательное уничтожение верхушкой КПСС <…> Союза Советских Социалистических Республик», как это точно приметил в названном мемориальном сборнике проф. В.В. Василик, младший коллега мэтра по СПбГУ. Фроянов, как историк-профессионал, специалист по наиболее трудным по изучению периодам Древней и Средневековой России, решил изучить вызревание краха по имени «революционная перестройка», противостоя тем, кто выдавал и выдаёт даже сегодня эту рукотворную «геополитическую катастрофу» за нечто фатально-неизбежное. Опытнейший исследователь стал честным следователем и на основании открытых источников и личных наблюдений смог правдиво отразить суть исторического процесса в конце XX века, вскрыв причины крушения Большой России в форме «СССР», выпустив в 1999 г. книгу «Россия. Погружение в бездну». За неё он, по сути, и подвергся преследованию, завершившемуся снятием с должности декана, а затем и с должности заведующего кафедрой, что было предварено «артподготовкой» в виде серии клеветнических статей и лживых радиопередач. Впрочем, руководство университета в своих прещениях не пошло дальше и И.Я. Фроянов продолжил свою преподавательскую и исследовательскую деятельность, оставаясь профессором СПбГУ.
* * *
Теперь вернёмся к недавнему чествованию 90-летнего юбилея проф. И.Я. Фроянова в Президентской библиотеке Санкт-Петербурга в рамках исторических чтений. Напомню, что с заглавным докладом выступил проф. Ю.В. Кривошеев, ученик мэтра и соавтор ряда совместных с ним трудов.Важным утверждением стали слова докладчика о «пространственном», так сказать, значении личности и трудов учителя: «Фроянов – это вселенная!». Действительно, историк своей «кипучей и могучей творческой жизнью» дал пример «нравственной» высоты учёного, знавшего степень своей «ответственности» за судьбы Отечества. Проф. Кривошеев осветил главное – вклад учителя в Русскую науку истории, сопровождавшийся отважной борьбой за правду о нашем давнем Новгородско-Киевским периоде Русской истории. Речь шла о работах Фроянова конца 1960-х – 1970-х годов, в частности о новаторском исследовании Фроянова о «социально-политической истории» Древней Руси: «В научном мире это была революция», ибо были опровергнуты (при всей неизбежной «эзоповости» письма) идеологически-марксистские «классовые» обобщения и «догмы» советского периода. Благодаря Фроянову, прибавлю я от себя, шло возвращение к Русской традиции постижения нашего прошлого, характерной для Н.М. Карамзина и других великих классиков XIX века.
Естественно, продолжал проф. Кривошеев, явились многочисленные «противники», хранители «идеологических догм». Они не терпели «шаг влево или вправо», и Фроянова «обвинили в антимарксизме». В основном, это было характерно для московской академической «элиты», верной сомнительным идеологизмам, повелевавшим: Древняя Русь «обязательно должна считаться феодальной формацией». (От себя прибавлю: был забыт методологический совет Пушкина, учившего в духе Карамзина, что Русская история требует иной формулы, чем западная, ибо она самобытна, развёртываясь по своим не феодальным законам). Фроянов смог, «не нарушая марксистско-ленинский этикет», тогда неизбежный, выразить свои оценки, основанные на обработке огромного числа источников и исследовательской литературы, сумев, так сказать пройти между Сциллой пока ещё обязательного терминологического марксизма и Харибдой искажения исторической правды. Историк заставил коллег почувствовать «зыбкость под их ногами», посему началась «настоящая травля учёного, осмелившегося высказать своё мнение». Устно и печатно ряд оценщиков гнал волну осуждения «без всяких оснований», а подследственному «не давали высказаться».
Однако к концу 1980-х гг. пришло «новое время», и Фроянов сумел им воспользоваться. Расширился масштаб его творчества. От изучения Руси государственно-первоначальной он перешёл к обследованию её Средневековья, заглянув позднее и в Россию Нового времени, затем – и Новейшего. Последнее вновь вызвало яростную критику в его адрес. Им были написаны новые «фундаментальные» работы: в 1980-х, 1990-х, 2000-х и даже в 2010-х годах. Одна из весьма значимых из них (более 1000 страниц большого формата), опубликованная в 2012 г., называется «Драма Русской истории. На путях к Опричнине». Передовая новизна данного исследования выразилась в том, что историк в XV и XVI веках нашёл истоки того, что с нами случилось гораздо позже – в XX веке. (Проф. Кривошеев за вынужденной краткостью времени своего выступления не развернул эту мысль. Её суть состояла в утверждении о новаторстве Фроянова, указавшего, точно следуя за источниками, на постоянную угрозу, шедшую на Русь с Запада во все периоды её бытия. Сначала она скрывалась в религиозной католической и протестантской «упаковках», а позднее – в обличье «чужеземного идеологизма», как верно приметил А.С. Пушкин. Суть же оставалась неизменной. Враждебный Запад всегда искал способы внутреннего взлома «русской души», стремясь направить её к самоубийству).
Вновь поясню утверждение докладчика. Российская трагедия состояла в неумении целого ряда наших правителей распознать коварство Запада. Дальнозоркость Иоанна Грозного, измлада понявшего коварство «западных партнёров» и сумевшего разработать «опричные» механизмы противодействия, была характерна не для всех правителей позднейшей России, допускавших соблазн западничества. Ошибка политического класса нашего новейшего «перестроечного» и т. д. периода состояла именно в этой слепоте, о недопустимости которой знал и царь Иоанн, и «красный август» Сталин, уроками которых не сумели воспользоваться ни Хрущёв и Брежнев со своим окружением, не говоря уже о позднейших Андропове, Горбачеве и Ельцине, добровольно склонивших свои главы пред западным Левиафаном («сверхобществом» по определению А.А. Зиновьева). Наша новейшая история, к сожалению, развивалась, в направлении, намеченном этими прозападными «реформаторами 1980-х годов».
И.Я. Фроянов, как подчеркнул проф. Кривошеев, продолжил линию своих пионерских исследований – в том же направлении выявления скрытых пружин истории, написав на основании открытых источников своё обозрение Современной истории «падения III Рима». Сначала, в 1997, историк выдал исследование «Октябрь 1917. Глядя из настоящего». Затем, в 1999, – его продолжение, в наименовании которого содержалась и оценка случившегося: «Погружение в бездну. Россия на исходе XX века». Мотивы данного обследования политической истории 1980–1990-х гг. изложил сам Фроянов. Его слова были процитированы: «Нет сил "внимать равнодушно” злу, которое разлилось по нашей многострадальной стране. Негодование и ненависть клокочут в груди». В этих двух книгах ученый выразил своё понимание нашей трагической истории прошлого века и т. д. – до начала века текущего. Он считал, что на протяжении почти всего XX в. мы имели дело с «социально ориентированным государственным капитализмом». В одном из интервью он так и сказал, что социализма у нас никогда не было, хотя данный госкапитализм был, по его мнению, подступом к социализму. Фроянов при всем этом свято верил в лучшее будущее нашей страны.
О послевоенном периоде, продолжал проф. Кривошеев, он выразился так: «Пигмеи делили наследство колосса»[3]. Ясно, о ком и о чём здесь шла речь. Что же касается «перестройки», Фроянов заметил: «Перестройка – это прежде всего изменение общественно-политического строя страны». Точнее не скажешь. Один из его сторонников, оценивая научно-гражданско-патриотический подвиг Историка, сказал: «Книгу "Погружение в бездну” не напишешь, исходя из одной лишь научной концепции. Для её создания требовалась и философское осмысление исторического пути России, и боль за растерзанную Родину и немалый талант публициста. Игорь Яковлевич Фроянов пишет так, как подсказывает ему русское сердце и многолетний опыт исследователя».
Естественно, как заметил проф. Кривошеев, названные работы мастера возбудили страшный гнев, особенно «Погружение в бездну». Сторонники глобализации, бывшие тогда в фаворе, были противниками государственно-патриотических позиций декана Фроянова. Вступив на жертвенный путь борьбы за Правду, наш Историк вынужден был в 2001 г. покинуть должность декана Исторического факультета, а потом и заведующего кафедрой. Тем не менее, его профессорская деятельность продолжалась до последнего дня его земной жизни. Учёному удалось выпустить в последний год жизни (2020) исследование «Нашествие на русскую историю», над которым он работал в конце жизни (более тысячи страниц!). За краткостью доклада не было возможности раскрыть суть названного итогового сочинения И.Я. Фроянова, ставшего истинным его завещанием, как и его же книги по историографии, выданной уже посмертно стараниями проф. Кривошеева.
Наш новый классик, обратившись
