Главный урок, который будет выучен из происходящего с Ираном всеми хоть сколько-то заинтересованными в своей независимости государствами, - это необходимость ядерного оружия.
Есть и другие уроки - например, чего в действительности стоят "переговоры" и "сделки" США, и многого ли можно добиться, отказываясь от ликвидации вражеского высшего руководства в пользу отпиливания хвоста, - но этот, необходимость ядерного оружия для всех, кто надеется подчеркнуть собственную субъектность, будет почерпнут непременно, неотвратимо. Об этом уже и
прямо говорят.
И в этом ужасная безысходность.
Во-первых, конечно, и то, что на боевое применение оружия массового поражения нужна недюжинная решимость. К добру ли, к худу ли, но - решимость.
Во-вторых же, и в главных: выиграть такую гонку невозможно. Невозможно. Хрупкий мир XX века установился именно на признании этого факта и на добровольном самоограничении. Однако для добровольного самоограничения необходима, извините за тавтологию, добрая воля. А добрая воля проистекает из осознания, что твой оппонент не дурак и не слабак, и что тебе же может быть хуже (даже, что важно, радикально хуже).
В XX веке это получилось только потому, что была, действительно, победа, которая говорила: мы можем раздавить врага. Огромной ценой, жесточайшим усилием, но - можем.
А если не можете - то зачем же с вами договариваться по-честному? Зачем ограничивать себя, если можно не ограничивать себя?
Крайне удручающим явлением стала замена понятия Победы и цены Победы на понятия "игры, которую нужно выиграть" и "сделки, которую нужно заключить". Это именно то, что мы сейчас наблюдаем в исполнении американцев: они из режима "Сделка" произвольно перешли
в режим "Игра". Питер Хитченс прав, когда
указывает, что само название операции "Эпическая ярость" пришло словно бы из жестокой компьютерной игры или плохого фильма. Так оно и есть. Они - играют. Потому что могут себе это позволить. Когда американцы не играют, им быстро плохеет, и они сворачивают бодягу, которая перестала быть развлекающей и приносящей очки и стала болезненной.
Израиль во всём этом играет роль морального подкрепления: он-то, действительно, может пострадать, но деваться ему некуда. А что мир на Ближнем Востоке сейчас несказанно дальше, чем был в то время, когда государство Израиль только образовалось, - то есть что многие десятилетия события развиваются в скверном, неверном, нежелательном (даже для Израиля) направлении, - это, конечно, неприятно, но ведь с этим так трудно что-либо поделать. Чем дальше - тем труднее. Поэтому Израиль будет продолжать идти по дороге, по которой он идёт: страдать, гнобить "недружественные племена", клясться на крови и демонстрировать жёстковыйность. Только в Ветхом Завете на помощь ему приходил Бог Ветхого Завета, а сейчас - Deus ex machina, США. Ещё одно игровое, театральное понятие.
Самая большая беда именно в том, что весь комплекс научно-технической мысли направлен на то, чтобы насилие как можно эффективнее осуществлялось в режиме "Игра". И в этом направлении уже сделан колоссальный прорыв. Убийство едва ли не всей руководящей верхушки Ирана без того, чтобы хотя бы ступить на землю Ирана. "Мы будем вас убивать, и что вы нам сделаете". Это колоссальный прорыв в режиме "Игра". Естественно, не для истекающей кровью страны, где за сутки убито не только высшее руководство, но и
больше полутора сотен детей, в которых просто случайно прилетело. В игре за это, пожалуй, могли бы снять очки - в реальности же не будет и этого.
То же самое, увы, сейчас
делает "Палантир", аккумулируя данные российских действий на украине: собирает data для игры, обучая военный искусственный интеллект. Они предвкушают игру. И от того, что это играют государства - экономические (да и политические) банкроты, игра становится только более грязной, она начинает казаться единственным шансом.
А в конечном-то итоге, повторю, выиграть невозможно. Выигрыш при таком раскладе попросту теряет смысл. Это всё равно что искусственный интеллект и шахматы. Искусственный интеллект может выиграть в шахматы абсолютно у любого человека. Но именно это обессмысливает и обесценивает выигрыш. Если же допустить, что каждый "сильный игрок" обзаведётся своим искусственным интеллектом и шахматы превратятся в битву искусственных интеллектов, - это опять же не имеет человеческого смысла. Только в нашем случае - в случае войны - это, в отличие от стерильных шахмат, будет бесконечно кровавее и опаснее. Битва искусственных интеллектов в режиме "Война-игра" бесконечно кровавее и опаснее. В том числе и потому, что у искусственного интеллекта будет всё проще с решимостью.
Но это будет через шаг, а прямо сейчас всем (за)хочется много "новейшего оружия", в том числе ядерного, и к нему, в нём - много искусственного интеллекта. Быстрого, решительного, нечеловечного, нечеловеческого.
