В целом 2024 год производит впечатление некоей заготовки, болванки, из которой время должно выточить наше конкретное будущее. Это год заложенных основ, а возможно и мин, на которых в новом, 2025 году будут возводиться (или взрываться) более-менее долговременные постройки. Причем процессом закладывания основ охвачен весь мир – как вокруг Атлантики, так и вокруг Тихого океана: всё пришло в движение, все готовится к решительным переменам.
Открыто сталкиваются интересы крупнейших мировых игроков. По сути, началась тихая мировая война, которая постепенно набирает обороты и готовится стать весьма громкой. Приходится признать, что её застрельщиком формально стала Россия, нанеся превентивный удар по скопившейся у её границ огромной украинской группировке в феврале 2022 года. Но сегодня Украина уже перестала так притягивать всеобщее внимание, как это было еще полгода-год тому назад, ведь там уже ясно просматривается финал игры, и новый бум на украинской теме сделать вряд ли у кого-то получится.
Некоторое затишье наблюдается и в Тихоокеанском регионе, несмотря на призыв Си Цзиньпина к китайским военным готовиться к войне и несмотря на планомерное усиление антикитайского блока. Зато сейчас (и на ближайшую перспективу) центром мирового внимания стал Ближний Восток, поскольку неожиданные и скорые события в Сирии широко открыли ворота в плохо предсказуемую реальность. А между тем от исхода этих событий может зависеть очень многое в судьбах всего мира.
Так или иначе, но для России наступили времена, когда международная повестка дня вновь стала диктовать внутреннюю. Так что разговор приходится начинать именно с неё.
Ближневосточный узел
На Ближнем Востоке кипят переполненные населением страны, проливая свою избыточную кровь без счёта. Это надолго, до тех пор, по крайней мере, пока демографическое давление там не снизится радикально.
Ближневосточное кипение, имея этнополитическую основу под собой, имеет также и геополитическую проекцию, задевая интересы слишком многих стран, включая США и Россию. Но самое большое значение оно имеет для непосредственно граничащих с ним стран – для Турции и Израиля. Вот об этом и поговорим.
Сирия
В 2016 году мной была опубликована статья «”Дивиденды” Сирии: десять сомнений», к некоторым тезисам которой меня заставляет вернуться наше время, поскольку они полностью оправдали себя. Я писал:
«Прежде всего, я уверен, что у нас в целом неправильно трактуют то, что происходит сегодня на Ближнем Востоке и в Северной Африке. Официоз пишет об *Исламском государстве как какой-то "террористической организации”. Это просто смешно!
Если упереться носом в карту, оно, может, и так, но стоит только посмотреть на дело с высоты птичьего полета в больших масштабах времени и места, то сразу станет ясно, что перед нами очередная фаза полуторатысячелетнего конфликта трех мегацивилизаций: западноевропейской, китайской и исламской. *Исламское государство, оно же новый халифат, – это, в отличие от, скажем, *Аль-Каиды, не какая-то "организация”, а попросту мечта о глобальном реванше всего исламского мира, задвинутого с XVIII века на историческую обочину.
Возвращаясь мыслью к временам, когда халифы стремительно покоряли мир, создавая исламскую империю, а исламская наука и искусство (в том числе искусство жить) поражали свет своими достижениями, до которых диковатой Европе было очень далеко, мусульмане всего мира завидуют собственным восхитительным предкам и мечтают вернуть эти времена. А наблюдая бросающееся всем в глаза моральное падение европейской цивилизации и вырождение христианской демократии в диктатуру меньшинств, отвергающую все естественные иерархии, они надеются дать миру нравственную альтернативу, которую несут с собой учение Пророка и законы шариата. Выступив, тем самым, в роли спасителя и благодетеля, очищающего мир от скверны. И в этом их трудно оспорить, ибо все это слишком самоочевидно.
Мы, русские, и сами видим все нынешнее нравственное недостоинство и самопредательство Запада. Все истинно европейские ценности, в которые влюблялись, с которыми отождествляли себя русские люди XVIII-XIX веков, сегодня преданы и извращены до собственной противоположности: послевоенная Европа, забывшая Бога, за последние семьдесят лет вся вывернулась наизнанку, как перчатка…
*ИГ, таким образом, есть еще и глобальный моральный проект, притягательный и порождающий надежду не только для мусульман, но и для многих разочарованных Западом европейцев. Именно в этом секрет того молниеносного и цепкого успеха, с которым *ИГ за считанные месяцы отхватило себе огромные территории и ресурсы, мобилизовало под свои знамёна миллионы мужчин и женщин из разных стран, толпами вербует смертников и подвесило на тонком волоске судьбу марионеточных режимов в Сирии и Ираке. Это триумфальное шествие вполне объяснимо той бескорыстной и безоглядной поддержкой, которую исламский мир готов оказывать *ИГ, исходя не из материальных, а из идеальных, мировоззренческих побуждений.
Война между цивилизацией Ислама и цивилизацией Запада – это ни в каком смысле не наша, не русская война. Вступление в неё не имеет для нас морального оправдания. Ни у той, ни у другой стороны я не вижу ценностей, за которые мы должны сражаться и умирать, жертвовать своими детьми.
Но дело не только в этом. Войну стоит начинать, только если есть полная уверенность в победе. А есть ли она, а может ли она быть в данном случае?
Можно победить террористическую организацию, перебив её личный состав и лишив материальной базы. Но помогут ли бомбы и ракеты справиться с мечтой и надеждой, которые питают в мире примерно 1,75 млрд человек (если считать только мусульман)? Это первое из моих сомнений».
Я как в воду смотрел, предостерегая: «*Исламское государство, как уже сказано, – глобальный мусульманский, суннитский по преимуществу проект. Поэтому довольно трудно надеяться на то, что мы-де сейчас разбомбим "террористическую организацию”, а всё остальное доделает армия Башира Асада, который восстановит в Сирии мир и порядок. Ибо основная опора Асада – алавиты – суть ничтожное меньшинство Сирии, которая, в своем большинстве, суннитская страна и к алавитам относится как к изгоям и неверным.
Впрочем, алавиты не близки также и шиитам, они никому на Востоке не близки, их все отторгают и презирают. Поскольку, во-первых, они не вполне мусульмане (во всяком случае, те их за своих не считают), а во-вторых, на них в ХХ веке опиралось колониальное французское правительство именно как на этнокласс изгоев, отторгаемых большинством, а потому служивших французам не за страх, а за совесть. То есть, в глазах абсолютного большинства сирийцев алавиты суть национал-предатели…
Сегодня Россия, к нашему счастью, сочла за благо напоказ всему миру увести основной контингент из Сирии, надеясь на благоприятный исход войны. Что ж, посмотрим, на какой компромисс согласится в конце концов измученное население этой страны, какую цену сочтет допустимой за мир. Как знать, не окажется ли этой ценой продление господства алавитов. Надежда на это, хоть и слабая, но есть. Посадили же русские вторично себе на шею Бориса Ельцина…».
Но надежда оказалась тщетной. Восстав против *Исламского государства в далеком от нас регионе, где нас об этом никто не просил, кроме никому там не милых алавитов, мы заведомо проиграли в Сирии все, что можно и нельзя было проигрывать, и сегодня расхлёбываем нами же заваренную кашу. Падение алавитской династии Асадов было настолько стремительным и лишённым всякого сопротивления, что мы и охнуть не успели, и все наши труды и жертвы последнего десятилетия в Сирии пошли прахом. А с ними и наш авторитет на всем Ближнем Востоке. Мы поставили не на ту лошадь, это стало ясно всем. В очередной раз мир стал свидетелем того, как российские политики и дипломаты профукали, мягко скажем, достижения российских военных. Достижения, оплаченные не только кровью, что само собой разумеется, но и большими материальными затратами. В очередной раз нас постиг крах из-за собственного наивного идеализма, приверженности моральным критериям вместо соображений целесообразности. Обнажилась на весь мир наша принципиальная некомпетентность, недальновидность, непредусмотрительность, нерасчетливость. Это был капитальный стратегический просчёт и провал. Он еще не раз аукнется нам не только во всемирном, но и в локальном российском масштабе. А пока поговорим о наших делах в Сирии в более широком ближневосточном контексте.
Турция
Не всё, однако, так уж плохо для нас в сирийской ситуации, хотя по большому счету хорошего мало.
Вновь вернусь к упомянутой статье 2016 года, где я писал: «Разрыв России с Турцией – одно из наиболее драматичных и негативных последствий войны в Сирии. Надо сделать всё, чтобы преодолеть его и восстановить отношения, иначе потянется такой шлейф зла, описать который мне не хватит и отдельной статьи».
С тех пор минуло восемь лет, в течение которых наши отношения с Турцией и лично с Эрдоганом переживали разные повороты, но в целом удержались на грани разумных, умеренно дружественных и уважительных сигналов. Которые не стоит ни переоценивать, ни, безусловно, недооценивать. Вот и сейчас в Сирии, где Эрдоган поимел настоящий триумф своей политики, он не воспользовался данным моментом, чтобы нанести России добивающий удар «кинжалом милосердия», которым рыцари приканчивали поверженного противника. Мы стали свидетелями того, как протурецкие вооруженные силы оппозиции без единого выстрела открывают коридоры для прохода малочисленных российских конвоев из разных мест окружения к нашим военным базам Хмеймим и Тартус, вместо того, чтобы раздавить их на месте. Самый яркий пример: т.н. «террористы» отказались атаковать армию России в Хомсе, а вместо этого разблокировали пути сообщения и позволили русским войскам спокойно выйти из города с военной техникой и оружием. Чем очень разочаровали наших западных «друзей».
Теперь, конечно, для нас вопросом первостепенной важности стала судьба упомянутых баз в Хмеймиме и Тартусе, поскольку они для нас – не только средство некоторого контроля над Средиземноморьем, но и «аэродром подскока» ко всей Африке, включая наши гарнизоны в ЦАР, Мали и др. Можно надеяться, что их удастся сохранить, поскольку в условиях падения алавитского режима Асада их присутствие не имеет для Турции принципиального значения, ведь Россия отказалась воевать с протурецкой сирийской оппозицией. И Эрдогану нет нужды выслуживаться перед Западом, ущемляя и без того сильно ущемленные интересы России на Ближнем Востоке.
А вот свои интересы в этом регионе Турция, без сомнений, продвигать будет. В чём они состоят? На мой взгляд они определяются двумя факторами: демографией и религией в ее политическом аспекте.
Сегодня много говорят о личных политических амбициях Эрдогана, якобы определяющих политику страны. Спору нет, у Эрдогана, настоящего национального лидера, каких в мире считаные единицы, есть на руках подлинный мандат от своего народа. Такой, какой в конце 1930-х годов был у Гитлера, за которым был готов идти весь немецкий народ (он и пошел, и шел до конца). Так что в каком-то смысле политику Турции в целом можно отождествить с упомянутыми амбициями её президента. Но…
Политика Турции на деле определяется не столько Эрдоганом (он всего лишь с умом использует сложившиеся обстоятельства в нужном русле), сколько демографическим ростом страны. По данным Турецкого института статистики, численность населения страны, составлявшая в 2013 году 77.695.904 чел., в 2024 году составила уже 87.571.670 чел., причем такой прирост – около миллиона в год – держится с 1975-1980 гг. Достаточно высок суммарный коэффициент рождаемости – 2,07. Территория Турции относительно мала, поэтому плотность населения (а с ней демографическое давление) весьма высока: 108,9 чел/км2. Очень важно отметить, что количество турецкой молодежи огромно: люди до 15 лет составляют 26,6% населения – самый мобильный и взрывоопасный контингент. Всех этих людей просто стало уже некуда девать, и этим диктуется необходимость территориальной экспансии. Турция обязательно, во что бы то ни стало будет расширять свои владения, ей это остро необходимо.
Политические комментаторы и эксперты любят указывать на Кавказ, Закавказье и Среднюю Азию (и даже Поволжье) как на объект экспансионистских устремлений Турции, возрождающей проект «Великого Турана» – излюбленное детище Эрдогана. Слов нет, демографического материала для фундирования таких планов у турок предостаточно. Но для их осуществления есть опасность в виде прямого столкновения с Россией, а в Средней Азии еще и с Афганистаном. В Сирии же подобная опасность уже устранена самим ходом событий, ведь Россия больше не может и не станет препятствовать продвижению турецких интересов в этой стране. И ничто не помешает теперь Эрдогану не только вернуть в Сирию всех сирийских беженцев, скопившихся в Турции (а это без малого три миллиона человек!), но и переселить туда, в бывшую провинцию Османов, еще изрядный избыток своего населения под любым предлогом. Именно Турции предстоит теперь восстанавливать Сирию и осваивать её природные богатства, в этом можно не сомневаться – и Эрдоган уже дал заверения в этом духе. Присутствие Турции в Сирии – можно смело предсказать – будет теперь нарастать, как снежный ком, военное, экономическое, демографическое, всякое.
Что это значит в глобальном контексте? Прежде всего – столкновение интересов Турции с интересами Израиля и США. Что создает, кстати, дополнительный мотив для сохранения российских военных баз на своих местах. Впрочем, об Израиле чуть позже.
Вернёмся ко второму фактору турецкой геополитической экспансии. Дело в том, чтоИсламское государство, которому Россия пыталась противостоять в Сирии, – проект неопределённо-личный. Настолько, что не всегда ясно, кто конкретно за ним стоит. Сегодня этот «кто-то» может быть один, завтра – другой.*Исламское государство это не что-то конкретное, уже состоявшееся и устоявшееся, – это, как я писал, мечта, виртуальная реальность, воображаемое сообщество, не имеющее конкретных границ, конституции, органов управления и т.п. Однако этому очень расплывчатому проекту есть вполне определенно-личная альтернатива: Турецкая Неоосманская империя с Реджепом Тайипом Эрдоганом во главе. Чем же это не *исламское государство – по большому-то счету? Не с большой буквы, не де-юре, но де-факто, по своей сути? Если уж говорить о каких-то личных амбициях Эрдогана, то это именно амбиции предводителя всемирного ислама. Предводителя, стоящего во главе Турции – лидирующей страны исламского мира. Сравнительно недавно на эту роль претендовал Саддам Хусейн во главе Ирака, но, как говорится, свято место не бывает пусто: американцы убрали Саддама – явился Реджеп. Исполнители поменялись, но роль осталась.
Одержав несомненную победу в Сирии, Турция сделала большой шаг к осуществлению национальной мечты – к восстановлению величия Османской империи. Но вот ведь какова изнанка этой победы: Турция уже не сможет бросить Сирию на произвол судьбы, на её плечи теперь лягут непомерны
