До сих пор далеко не все земляки-однородцы ведают правду и справедливость перемен, происшедших в нашем Крае в середине и второй половине 1940-х годов, связанных, во-первых, с эпохальной Победой России над «третьей» Германской Империей, во-вторых, с высылкой германского населения на его историческую родину. Хотелось бы обратить внимание на эти ключевые обстоятельства новейшей истории. И не в последнюю очередь потому, что в нашей славной Калининградской области по целому ряду причин возникло влиятельное сословие проводников германского влияния и добровольных защитников немецких интересов. Эта «пятая колонна» верно именуется «коллаборантской», как «служащая по найму» противнику – Западу.
Вспомним вначале о преемственной антиславянской и антирусской политике Исторической Германии, начавшейся в IX веке, продолжающейся до сих пор, о чём свидетельствуют и сегодняшние русофобские заявления немецких верхов Евросоюза и ФРГ, включая канцлера О. Шольца, и поставки ими тяжелых вооружений бандеровскому режиму захваченного Киева.
Германское, точнее, романо-германское наступление Запада на наш Славянский мир началось в 789 году. Король Франков Карл (в будущем «великий») в ходе 30-летней войны против Саксов, другого немецкого племени, воевал и с нашими балтийскими родичами – Лютичами («вильцами»), направив против них Саксов, с которымик 797 г. по их католическом крещении у Франков составился «единый народ». Об этом читаем у Эйнхарда, летописца Карла. Покоряя Саксов и Славян, король прибегал не только к многотысячным переселениям сакской элиты, но и к смертным карам (однажды в Вердене было казнено в один день 4500 человек). До окончательной победы над Саксами в 804 г. он из них «переселил десять тысяч человек с женами и детьми» в Галлию и верную ему часть Германии. Затем объединившиеся немцы жестко «воевали славян».
Итак, историю романо-германской вероломной экспансии против Славяно-Русского Мира надо начинать, по крайней мере, с Карла Великого. Запад подкрепил своё коварство и организационно. В католическое Рождество 800 г. папа Лев III (латинянин родом) короновал в Ватикане франка Карла сепаратным императором Запада; толпы римлян провозгласили его новым Августом. По сути, это было возрождением Первого – ветхого Рима – с его языческим уклоном в силу без Правды. Началась 1200-летняя традиция германо-романского «натиска» на Славян, прежде всего, на Русских – главного «словенского» народа, ставшего в XV в. лидером Православной цивилизации Третьего РИМА.
Западная «империя» была незаконно-сепаратистской, так как основалась на искажённом Символе веры, и, по-сути, отринула равенство во Христе, поставив германский этнический элемент в господствующее положение, считая Славян «недочеловеками». Это был сознательный раскол прежде единой Христианской цивилизации. Русская мысль выявила природу западной враждебности.Об этой русофобской преемственности много сказали представители школы Карамзина–Пушкина. Так, Ф.И. Тютчев, в 1840-е гг. писал: «Что представляет собою история Запада, начавшаяся с Карла Великого…? Это история узурпированной… Империи». Запад преступно «заквасился» Карлом и Львом III, с тех пор наследуя своё ложное состояние, возмещая комплекс неполноценности клеветой на Россию и враждебностью к ней. Незаконность западной «империи» оборачивается краткостью периодов господства её императоров – Наполеона, Наполеона III, двух Вильгельмов, Гитлера. Сегодня их «опыт» повторяют США.
Ф.И. Тютчев отмечал, что Запад, подсознательно ощущая свои пороки, испытывает одновременное «влечение» к России и «отталкивание» от неё. Русь должна вернуться к имперской самобытности, перестав стесняться «своих судеб». Ф.И. Тютчев уверен: «И не надо воображать, что открыто провозглашая наши права, мы… возбудим ещё большую враждебность… Запада». Наше могущество одушевлено «нравственной и самобытной исторической жизнью»[1]. Посему надо России выйти из добровольной ментальной зависимости от Запада (здесь наша слабая сторона до сих пор)[2].
Об изначальной враждебности Романо-Германского мира к Славянам писали и честные первоклассные историки. Исследователь балтийских славян славянофил А.Ф. Гильфердинг, на которого упорно не ссылаются наши краеведы, точно заметил: «Доброта души [славянина] ставила его… выше… средневекового немца или датчанина <…> мы найдём в тогдашних немцах и датчанах менее добродушия и общительности». Их отношение к славянам «превосходило в жестокости всё то, чем славяне старались им оплатить <…> Саксы называли… Славян собаками, и не признавали их равноправными… людьми даже когда они исповедовали Христианскую веру»[3].Поэтому их выражение unehrliche und wendische Leute[4] – это давнее немецкое ругательство (венды – это самоназвание славян, включая русских).
Посему проповедь Христианства немцами у Славян не воспринималась: «…в том виде, в каком оно им предлагалось, Балтийские славяне не узнавали в нём Божественной истины <…> а скорее могли считать его орудием немцев, которое служило им для господства над другими народами»[5]. Кстати говоря, немец и историк Саксов Видукинд признал ещё в X веке, что германцы Саксы борются ради своего «пространного владычества, а Балтийские славяне, чтобы найти свободу», то есть избежать рабства[6]. Это признание наличия извечной «германской линии», нацеленной «давить славян» под девизом «Дранг нах Остен». Въевшаяся в Романо-Германский мир захватническая парадигма поведения неизбежно привела к постоянной геополитической угрозе России. Историки-классики обратили внимание на повышенную агрессивность немцев даже по сравнению с французами. Это происходило оттого, что немцы непрерывно переносили на Земли Славян средоточие своей государственности, что вело к созданию репрессивного жесткого порядка на захваченных землях.
А.Ф. Гильфердинг отметил: «…немецкое племя образовало значительные государственные тела только на завоёванной земле и преимущественно на славянской: таковы Пруссия и Австрия <…> Прусская монархия – так называемая Старая Марка… более чем наполовину имела славянское население. Здесь… образовалась та завоевательная и германизирующая сила… которая, покорив и обнемечив… балтийских славян, потом стала тяготеть над самою Германией и распространять… своё владычество». Аналогично и Австрия – Восточная Марка была не вполне немецкой землёй[7] (ср. ложное мнение проф. БФУ Г. Кретинина на сей счёт).
Подобные заключения делал и француз Э. Лависс (XIX в.). Он отмечал, что Франки ко времени Карла, подчинив Галлов, а затем и историческую Германию, начали натиск на Славян. Карл воюет «…с Вендами (балто-славянскими племенами) и делает их данниками». Он «успел… вооружить против них восточную границу Германии, вдоль которой был основан ряд марок. Это были маленькие государства, организованные для наступательных действий: сражаться с Вендами, собирать с них дань… таковы были обязанности начальников марок, которые назывались маркграфами, т.-е. пограничными графами… передовой стражей…». Славяне не уступали германцам во времена первого Рима, но не могли бороться с немцами, «которых цивилизовали и организовали… франки»[8].
Э. Лависс пояснял: «Немцы оказались плохими проповедниками любви и милосердия: они не дали миру ни одного великого апостола… Хроники единогласно обвиняют маркграфов и… герцогов в скупости и жестокости. Немецкий хронист Гельмгольд (как и его предшественники, напр., Дитмар Мерзебургский) упоминал о «ненасытной алчности саксов», этих храбрых, но жадных воинов. Дольше всех сопротивлялись Вильцы (лютичи) в Браниборе (Бранденбурге): «Пески этой равнины глубоко пропитаны кровью», где конечная победа немцев «заложила на правом берегу Эльбы первый камень Прусской монархии»[9].
Французский историк, как и наш А.Ф. Гильфердинг, говорил о «встроенном» в Германский мир духе агрессивности (в значительной мере из-за переноса ядра германизма на славянские земли). Читаем: «Оставим в стороне все разглагольствования о германской и христианской миссии Пруссии…». Философия прусской истории такова: «Бранденбургское государство возникло на границе Германии, где шла борьба <…> его происхождение, таким образом, чисто военное». Равнинный ландшафт, возможность лёгкого проникновения неприятеля… – всё это «послужило основанием… Бранденбурга». Захватническому государству «в таких условиях… необходимы были порядок и дисциплина, и марка сумела добиться… этого»[10]. Так родилось Прусское государство, которое при двукратной неоправданной помощи России в XIX веке превратилось в Германскую Империю. Э. Лависс был прав, говоря, что энтелехией Пруссии стал «путь бесконечных приращений», а её «лучшим способом обороны» было «нападение». Получилось именно то, что кратко выразил Мирабо в конце XVIII в.: «Война – национальный промысел Пруссии» (ср. замалчивание этого краеведами БФУ, в частности, проф. Г.В. Кретининым).
Агрессия – это и промысел всего коллективного Запада, как самокритично признал «Геродот XX века» англичанин Арнольд Тойнби. И сегодня мы имеем полное право говорить о востребованности на современном Западе хищнического наследия Карла Великого. Наполеон, Дизраэли, Наполеон III, Бисмарк, Вильгельм II, Гитлер, вплоть до Трумена и, очевидно, сегодняшние Трамп и Байден, Меркель и Шольц и т.п. – так или иначе воплощают враждебно-русофобский дух Запада в отношении России. Об этом свидетельствует современная его операция по вычленению Малороссии и Новороссии (Украины) из естественного русско-российского единства, верно определённого понятием Русский Мир. Война против нас в новой «гибридной» форме стала фактом. Посему полезно вспомнить недавних идеологов геополитического натиска на Россию во имя нашего уничтожения как самостоятельной мировой силы.
Гиммлер, находясь под Житомиром, в оккупированной Украине, 22.11.1942, кратко сформулировал вполне «прусские» цели в отношении этой сердцевины Руси во главе с «матерью городов русских»: «Сегодня это колония, завтра – область расселения Немцев, послезавтра – Германская Империя»[11]. Видим, что идеолог боевого германизма привычно выступал за прусскую политику немецкой колонизации «славянско-русского пространства» с изничтожением «лишних славян», как это делалось ещё в средневековом Бранденбурге. Немцы в огромном большинстве, как и при Карле Великом были готовы на всё. Известен снимок солдат Вермахта, сделанный 2.10.1941 г. с надписью-девизом на школьной доске в одном из захваченных немцами мест: Der Russe muß sterben, damit wir leben («Русский должен умереть, чтобы мы жили»).
Честные люди Запада всё это подтверждают, например, исследователь «системной» западной русофобии швейцарец Ги Меттан. Только Запад поражён русофобией, отмечает он. Это следствие религиозной борьбы внутри Европы, органической частью которой является Россия. Ги Меттан пишет:
Русофобия Запада – это следствие патологической «полунощной» преемственности, восходящей к преступному религиозно-имперскому сепаратизму Запада по отношению к истинным Церкви и Империи со столицами в Царьграде (до 1453 г.), а затем в Москве – Третьем РИМЕ. Новый гегемон Запада – США – также всецело «ЗА» расчленение России. Эту цель они поставили ещё в ходе Первой мировой войны (известны соответствующие планы «полковника Э. Хауза», советника американского президента В. Вильсона). После 1945 года эта цель вновь была сформулирована в секретных директивных документах США. Так, авторы Директивы Совета национальной безопасности (СНБ) 20/1 (19.08.1948) «Цели США в отношении России» как и Гитлер сотоварищи планировали, что Россия должна исчезнуть как субъект геополитики. Цинично говорилось, что США «не должны испытывать решительно никакого чувства вины» за взятый курс на дестабилизацию России. Директива предусматривала принятие «политических, военных и психологических» мер. Их цель: добиться, во-первых, русской «военной беспомощности», во-вторых, «значительной экономической зависимости» от Запада, в-третьих, свободного проникновения «идей извне» (вполне подрывных идей, конечно).
Далее говорилось, что США стремятся устранить власть Москвы «над главными национальными меньшинствами». Фактически это эвфемизм сказанного Гиммлером об инкорпорации Украины в состав III Германской Империи с противопоставлением её Великороссии. Этих целей не учли М.С. Горбачёв и Б.Н. Ельцин, добровольно устремившиеся «дружить» с Америкой. Достаточно было прочесть вышеупомянутый бывший «совершенно секретный» документ, известный нашему руководству уже в конце 1940-х гг., чтобы понять: США и нас разделяет пропасть. Однако многие наши начальники его не учли и не осмыслили. Запад и в формально «мирное» время (холодной войны) был нацелен на уничтожение России вне какой-либо связи и её политическим режимом, царским ли, советским, либо постсоветским. Читаем: «после коммунизма» в России даже в случае возможного прославления в ней «демократии и либерализма» западного типа, «мы должны добиваться осуществления наших целей…» – устранить Россию из числа великих держав. Особо цинично предполагалось обеспечить надёжность захвата России. «Проблема человеческих остатков» (преодоление сопротивления русских патриотов) должна быть решена возвращением «всех эмигрантских элементов» в Россию, стравливанием их друг с другом для обеспечения госпо
