Нелегальная миграция и рост преступности – одна из важных проблем, в последнее все больше волнующих наше общество. Эта тема очень болезненна, противоречива, и, вне всякого сомнения, является наиболее обсуждаемой. Постараемся проанализировать ее, как можно меньше поддаваясь эмоциям и оперируя только фактами и цифрами, имеющимися в открытых источниках. Надеюсь, что это даст возможность подойти к проблеме беспристрастно, насколько это в человеческих возможностях.
Первое, что вызывает ожесточенные споры – реальная потребность в трудовой миграции. Размах запросов поражает воображение: если в сентябре 2012 года Минтруд РФ сообщил, что органы исполнительной власти субъектов РФ на 2013 год заявили потребность в трудовых мигрантах в 1 млн 226 тыс человек и резерв объема квоты в размере 30% от общего объема, то есть в общей сложности, чуть более 2 млн, то в начале 2013 года запросы увеличились до 20 млн. Но и это не предел аппетитов. В начале февраля прозвучала уже фантастическая цифра в 40 млн человек, то есть почти треть от нынешнего населения страны. Стоит отметить, что это происходит на фоне замедления темпов роста экономики, сокращения числа рабочих мест для коренных жителей страны, и нарастающей напряженности из-за конкуренции за рабочие места, ведь, согласно недавним опросам в столице до 75% респондентов признались, что им отказывали в работе из-за демпинга со стороны мигрантов. Поэтому резонно возникает
Вопрос 1: проводится ли в профильных министерствах объективный анализ потребности в рабочей силе, картирование рабочих мест по регионам, создана ли сводная электронная база запрошенных, прибывших по квоте и действительно трудоустроенных работников из-за рубежа? Если нет, почему у нас опять телега идет впереди лошади?
Естественно, из вышесказанного закономерно вытекает следующий вопрос – каково количество мигрантов, присутствующих в стране в настоящее время? И тут оказывается, что точной статистики о количестве мигрантов в РФ нет. Несмотря на уверения ФМС о неусыпном контроле за миграционными потоками, истинного числа нелегальных мигрантов в РФ не знает, похоже, никто. Глава Федеральной миграционной службы К. Ромодановский в марте 2012 г на Правительственном часе в Госдуме сообщил, что по собственным данным ФМС, в России пребывают 1,3 млн «легальных» гастарбайтеров, и еще 4,4 млн – «группа риска», из которой около 3,5 млн – подозреваемые «нелегалы». Некоторые экспертные оценки дают еще меньшее число - от миллиона до двух. Но еще в 2005 году в докладе Регионального бюро Программы Развития ООН (ПРООН) «2005: Доклад о человеческом развитии в Центральной Азии» количество мигрантов из Киргизии в РФ оценивалось от 200 до 500 тыс , что составляло почти 10% населения этой страны, из Узбекистана – от 300 тыс до 1,5 млн (3 - 6% населения). Количество мигрантов из Таджикистана оценивалось в 600 тыс-1,5 млн, то есть до 18% всего населения, причем большинство составляли нелегалы.
Общая трудовая миграция из Центральной Азии в РФ по данным ПРООН составляла до 4,6 млн. В 2008 г. МВД РФ сообщило о наличии в России по меньшей мере 10 млн легальных и нелегальных мигрантов, что сопоставимо с населением Португалии. С этой цифрой был согласен Председатель думского комитета по международным делам Константин Косачев. Эксперты Всемирного банка, изучавшие зависимость размеров денежных переводов мигрантов от интенсивности и других параметров миграционных потоков в Восточной Европе и на постсоветском пространстве, неожиданно для себя обнаружили, что население России на 1,2% больше, чем было зафиксировано переписью 2010 года, (3). В 2009 г. иностранные мигранты перечислили в свои страны $19 млрд., или 2% российского ВВП. По некоторым данным, только объем денежных переводов физических лиц в Таджикистан в 2012 году составил $3 млрд. 595,2 млн., что составляет почти 48% прошлогоднего ВВП республики, который сложился в сумме более 36,1 млрд. сомони (около $7,6 млрд.).
Вопрос 2: имеется ли в МВД, ФМС электронная база данных о всех въехавших, находящихся на территории РФ и выехавших мигрантах, отработана ли логистика перемещений этих людей по стране? Проще говоря, может ли соответствующее ведомство в течение суток дать ответ, где в настоящее время находится гражданин какой-нибудь сопредельной страны, где он работает и проживает?
Рост преступности в среде мигрантов вызывает еще большую тревогу и нарастающее напряжение в обществе. Статистика этнопреступности у нас противоречива и вызывает серьезные сомнения в достоверности. Глава ФМС Константин Ромодановский, например, неоднократно повторял, что на мигрантов приходится чуть более 3% совершаемых преступлений. Однако в последние месяцы даже представители власти вынуждены признать, что рост преступности связан с приезжающими в страну на заработки. Каждое второе преступление (раскрытое) в Москве совершается мигрантами. На «гостей столицы», как сказал недавно глава московской полиции Анатолий Якунин, приходится 48% всех преступлений в регионе, в том числе более 70% всех убийств.
Мэр Москвы Сергей Собянин, выступая на расширенном совещании с руководителями силовых структур Москвы, сообщил, что 80% убийств в столице совершается иностранными мигрантами, а около половины раскрытых преступлений в столице было совершено приезжими – как иностранцами, так и уроженцами регионов России (http://vz.ru/news/2012/7/19/589280.html). По данным прокурора столицы Сергея Куденеева, каждый третий разбой и грабеж совершают иностранные мигранты (http://top.rbc.ru/incidents/01/02/2013/843212.shtml). В январе 2013г на 25% в возросло количество преступлений, совершаемых мигрантами в Петербурге, при этом ими совершается каждое шестое убийство и каждое третье изнасилование (1). В ГУВД СПБ комментировать данную статистику отказались, сославшись на то, что ее собирает Росстат. В свою очередь, в Росстате отметили, что эти данные они получают от ГУВД. Что касается процента преступлений, совершаемых мигрантами, то такие данные не публикуются, поэтому проверить их достоверность по открытым источникам невозможно. Ситуацию усугубляет стремление власти «спрятать под ковер» вызывающие законное негодование граждан проблемы. Недавно президент Путин предложил вообще запретить упоминать национальность преступников в СМИ. Складывается впечатление, что истинного положения дел силовые ведомства не знают и ситуацию не контролируют.
Вопрос 3: ведется ли в МВД статистка преступлений, совершенных трудовыми мигрантами, и если да, то почему она недоступна для общества? Проводится ли анализ этнической составляющей миграционной преступности?
Несмотря на прослеживающиеся связи проблемы этнической преступности с незаконной миграцией, от защитников практики «открытых границ» постоянно звучит аргумент «у преступности нет национальности». По умолчанию этот довод считается «последним и решающим аргументом», после которого дискуссия окончена. Однако же, стоит не спешить, а начать думать. Действительно, преступность, как категория социальная и уголовно-правовая, национальности не имеет и не может иметь. Но преступник – это человек, и как всякий человек, имеет национальность; и сам он и окружающие его люди соотносят его к какому-либо народу. Часто ли мы встречали людей, гордо заявляющих о себе как о космополитах? Или признававшихся в том, что они не ведают, какого они роду-племени? Думаю, как мне, так и читателю такие личности не попадались.
А коль скоро носителем национальности является все-таки человек- преступник, а не преступность- абстрактная дефиниция, стоит взглянуть на эту проблему с социо-культурной, экономической и медико-психологической точек зрения. С точки зрения психологии человек представляет комбинацию четырех взаимосвязанных составляющих - типоформ личности: биологической (физические особенности, включая национальные, родовые, наследственные, своего рода биологическая матрица), психологической (психика человека, его культурно-религиозные основы, информационные фильтры, подсознательные программы поведения и врожденная склонность к тому или иному типу поведения, нравственность, интуиция), а также интеллектуальной и социальной типоформ. Последние две определяют стереотипы мышления и поведения, выбор моделей сознательного поведения. Все это многообразие формирует уникальную структуру личности, имеющую, однако довольно четкие национальные и социо-культурные особенности.
Понятно, что эти факторы поддаются описанию, сравнению и анализу. Вот с этой позиции и стоит рассмотреть ситуацию с преступностью мигрантов. И, если мы обратимся к языку цифр, нас ждет много неожиданного, что не замечают или не считают нужным замечать в пылу темпераментных споров.
По оценкам экспертов, с 2008 г. основу миграционного потока в нашу страну составляют узбеки (17,5%) и таджики (14,6%).
По данным СК СПб за 2008 г., среди криминальных гастарбайтеров лидировали узбеки – на них приходилось порядка трети всех совершаемых преступлений. На втором месте – азербайджанцы, на третьем – таджики. О современном состоянии дел информации в открытых источниках нет. Не так давно глава ГУВД Москвы Владимир Колокольцев в ходе пресс-конференции 22.12.10 заявил, что около 70% (учитывая латентные и нераскрытые) преступлений в столице совершается приезжими, однако предостерег от спекуляций на национальной теме. По его словам, он намеренно "не расшифровывает эту цифру по национальному составу, поскольку это очень тонкая и щепетильная тема, которая может быть неправильно интерпретирована определенными представителями общества в силу каких-то политических симпатий или антипатий, а может быть, просто непорядочностью".(http://www.topnews.ru/news_id_39760.html). Ясно, что за период 2008-2012 гг. ситуация только ухудшилась.
Как видно, несмотря на остроту проблемы, у компетентных органов и структур, которые по долгу службы должны обладать всей полнотой информации, нет точных данных как о количестве легальных и нелегальных мигрантов, так и о структуре преступности в их среде и вкладе этнической преступности в общую картину преступности в РФ.
Чтобы понять, в каких исторических и социо-культурных условиях формировались личности и характеры гастарбайтеров из стран Средней Азии, которые совершают львиную долю преступлений в мигрантской среде, необходимо сделать краткий обзор экономической, демографической и социальной ситуации в странах Средней и Центральной Азии.
В настоящее время политическая ситуация в среднезиатском регионе нестабильна, большие проблемы существуют в экономике, нарастает бедность. По данным, представленным в Глобальном докладе о человеческом развитии 2011г. Программы Развития ООН (ПРООН) в рейтинге по индексу развития человеческого потенциала (ИРЧП) Россия сегодня занимает 66 место в списке из 187 стран с показателем 0,755, входя в группу стран с высоким ИРЧП. Россия входит в регион — Восточная Европа и Центральная Азия, в котором находится 31 страна, располагаясь на 17 месте в данной группе. Лидером группы является Словения — 0,884 (21 место в мире). Узбекистан — 0,641 (29 место в группе/115 место в мире), Киргизия — 0,615 (30/126) и Таджикистан — 0,607 (31/127) замыкают группу. Одной из причин роста бедности является демография региона
По мнению А.Шустова, в настоящее время в ряде стран Центральной Азии сохраняется ситуация демографического взрыва, контролировать которые, а также преодолеть его последствия правительства этих стран не в состоянии. Опубликованные в июне 2012 года итоги переписи населения Таджикистана показали, что за 10 лет, прошедших со времени предыдущей переписи 2000 года, население республики увеличилось более чем на 1,4 млн человек, или на 23%. К концу 2010 г. население Таджикистана достигло 7, 5 млн, тогда как еще в 2000 г. оно составляло всего 6,1 млн. За 10 лет численность жителей Таджикистана возросла почти на полтора миллиона, и это в условиях, когда прокормить себя за счет собственных ресурсов республика давно уже не в состоянии.
Причина этого – в несоответствии темпов естественного прироста населения и экономического потенциала Таджикистана, прежде всего его природных и сельскохозяйственных ресурсов. Возможностей для того, чтобы обеспечить продовольствием быстро растущее население, в Таджикистане не хватало еще в советский период. Основную часть республики - более 93% занимают горы. Земли, пригодные для сельского хозяйства, составляют около 1/3 Таджикистана, а пашня – 1/5 сельхозугодий. Демографический взрыв первых послевоенных десятилетий привел к тому, что посевная площадь на душу населения в Таджикистане резко сократилась. В 1940 г. она составляла 0,6 га, тогда как к концу 1980-х гг. уменьшилась до 0,17 га. К тому же большая часть пашенных земель была занята под посевы хлопка, а потребности в продовольствии удовлетворялись за счет его завоза из других республик. С тех пор положение в сельском хозяйстве только ухудшилось. По данным Центра стратегических исследований при президенте Таджикистана, на каждого жителя республики сегодня приходится всего 6 соток земли. Понятно, что в реальности вследствие значительного социального расслоения, обеспеченность землей еще ниже, и существует значительная масса безземельного населения.
По сравнению с первым постсоветским десятилетием прирост населения Таджикистана заметно увеличился. Если в 1991-2000 гг. число жителей республики выросло на 15% (с 5,3 до 6,1 млн. чел.), то в 2000-2010 гг. - на 23%. Таким образом, рост населения в начале 21 века по сравнению с первыми годами после распада СССР увеличился в полтора раза. Главной причиной этого социологи считают прекращение в 1997 г. гражданской войны, вернувшее население Таджикистана к привычному для него расширенному режиму естественного воспроизводства. Что примечательно, большая часть естественного прироста приходится на сельскую местность, усугубляя и без того острую проблему аграрного перенаселения. Если городское население республики с 2000 г. увеличилось на 379 тыс. чел., то сельское – на 1059 тыс. По сравнению с советским периодом Таджикистан стал гораздо более аграрным. Если в 1989 г. горожане составляли 32,5%, то в 2010 г. – всего 27% жителей республики. Резко изменилась и структура занятости населения. Отъезд русских, составлявших большую часть квалифицированных кадров, развал промышленности в годы гражданской войны делают надежду на повторную индустриализацию, в которой видят решение демографических проблем страны некоторые таджикские аналитики, призрачными. В настоящее время нет никаких предпосылок для экономического рывка и роста промышленности в стране. Как считает таджикский историк Сайфулло Муллоджанов «Урбанизацию следует поддержать и нужно добиться баланса в количестве сельчан и горожан. А еще лучше, чтобы городских жителей было больше. В странах, где есть такой баланс, нет демографических взрывов, поскольку в городах рождаемость всегда ниже, чем на селе». Однако развития местных промышленных предприятий нет, а проекты, реализуемые в Таджикистане иностранными инвесторами, направлены на быстрое извлечение прибыли и массового создания рабочих мест для местного населения не обещают. Одним из главных инвесторов в последние годы выступает Китай, который при строительстве инфраструктур
