Трагедия Японии и события вокруг Ливии полностью «забили» в информационном поле происходящее в Бахрейне. Впрочем, и событиями их уже в полной мере назвать нельзя – после жестокого разгона демонстрации на Жемчужной площади, массовых арестов даже в госпиталях, полномасштабной зачистки карательными отрядами (в том числе – и других государств) шиитской и части суннитской общин – можно говорить о том, что выступления оппозиции подавлены. И события эти стали уже историей. А значит, пришло время для анализа и выводов.
Но перед началом любого анализа следует «расчистить площадку», убрать мифы и домыслы, накопившиеся вокруг выступлений оппозиции в Бахрейне.
1. Беспорядки начались внезапно, как следствие "революций Twitter'a & Facebook’a"
Я уже неоднократно писал, что теории о неотвратимости и победоносности всевозможных «цветных», а теперь и «T&F»-революциях – один из самых устойчивых мифов, которые тщательно внедряют в общественное сознание. Это не означает, что технологий «T&F»-революций не существует. Наоборот, и технологии, и теория подобных действий мало того, что глубоко проработана, но еще и постоянно пополняется новыми приемами. Другой вопрос – являются ли такие технологии «абсолютным оружием», как нас пытаются уверить? Разумеется, нет.
Схема, которую нам пытаются вдолбить в сознание, незатейлива как валенок: есть некое «королевство, где все тихо и гладко, где ни войн, ни катаклизмов , ни бурь», все счастливы и единственная проблема заключается только в том, чтобы молочные реки не вышли из кисельных берегов. И вдруг (а сознание конспирологов и псевдо-экспертов всегда предполагает это «вдруг, откуда ни возьмись…») под воздействием неких внешних манипулятивных технологий происходит переворот или, того страшнее, «революция».
Очевидно, что данный взгляд более всего выгоден правящей элите. В этом случае на пресловутые «враждебные силы» можно списать все. И виртуозно уйти от разговора о собственных управленческих ошибках, алчности, недальновидности, о политике дискриминации по национальному или религиозному принципу, об утрате правящей элитой инстинкта политического самосохранения.
Применительно к Бахрейну, где шииты составляют по разным оценкам от 65% до 75% коренного населения, это выглядит следующим образом:
Из 572 государственных должностей шииты занимают 101 (18%);
Из 47 министерских портфелей шиитам принадлежит 10 (21%);
Из 68 заместителей министра шиитов 7 (11%);
Из 47 помощников министров шиитов 10 (21%);
Состав Королевского суда, национальной гвардии, службы национальной безопасности и службы информации CIO (разведка) формируется только из суннитов (принцип 'Sunni only');
Шииты составляют только 3% от численного состава МВД и армии Бахрейна;
В министерствах, где ограничения по конфессиональной принадлежности были менее жестки (Министерство общественных работ и жилищного строительства, Министерство здравоохранения) существуют ограничения при назначении шиитов на руководящие должности [1].
И даже это представительство шиитов воспринимается как угроза существующему строю и признак «стремления шиитов к захвату власти», как было сформулировано в докладе Низара Муххамеда Саида аль-Ани "Scenarios to improve the general situation of the Sunni sect in Bahrain" , наделавшему в Бахрейне столько шума, что власти вынуждены были отправить аль-Ани в Великобританию.
Отправить-то они его отправили, но в принятых в это же время государственных программах «Bahrain's National Youth Strategy» и «Bahrain's National Employment Project» были предусмотрены мероприятия по ограничению экономических возможностей шиитской общины и по предоставлению экономических льгот суннитам, вплоть до специально подпрограммы финансовой поддержки молодых суннитов, берущих в жены более одной женщины.
Не менее драматично для шиитов выглядит политика королевского дома по поощрению суннитской трудовой миграции [2]. Мигранты-сунниты пользуются преимуществом при получении работы перед местными шиитами. После скандалов 2007 года, разразившихся в результате обнародования фактов невыносимых условий труда мигрантов правительство приняло соответствующие меры, чем обеспечило себе лояльность этой категории, опять же – за счет шиитской общины.
Сунниты также пользуются льготами при кредитовании собственных коммерческих проектов, налоговыми льготами и другими экономическими преференциями, что закреплено на государственном уровне соответствующими правовыми актами [3].
На мой взгляд очевидно, что когда 75% населения страны регулярно подвергается всем видам дискриминации (политической, экономической, социальной), то не нужен ни Twitter, ни Facebook для того, чтобы вся эта смесь социальных противоречий и бесправия в один момент полыхнула.
2. Оппозиция требовала смены формы правления и установления режима иранского типа
С самого начала событий бахрейнская оппозиция открыто заявила о том, что не намерена свергать короля Хамада бен Ису Аль Халифа. Целью и главным требованием манифестантов является отстранение от должности премьера Бахрейна Халифа бен Сальмана Аль Халифа (дядю короля, занимающего этот пост уже сорок лет) и всего кабинета министров. Также оппозиция требовала освобождения политзаключенных, предоставления больших прав шиитскому большинству, усиления борьбы с коррупцией и проведения внеочередных парламентских выборов [4].
Особо стоит отметить, что оппозиция требовала законодательного оформления реформ и внесения их в виде статей в конституцию Бахрейна, что дало представителям кабинета министров Бахрейна основания говорить о том, что «оппозиционеры требуют установления конституционной монархии» [5].
Как совершенно справедливо отмечает ряд исследователей, «В Бахрейне шииты составляют 75% населения и поддерживают реформы, начатые королем Хамадом Аль Халифа. Они предпочитают политическое правление суннитского меньшинства иранской форме правления» [6].
И здесь необходимо сказать, что шиитская община Бахрейна изначально связывала с нынешним королем надежды на улучшение своего положения и поддержала на первом этапе его реформаторскую деятельность. Еще в 1999 году в шиитских деревнях недалеко от Манамы стены были исписаны лозунгами, которые несколько дней назад скандировали демонстранты на жемчужной площади: «Парламент или разрушение! Смерть аль-Халифе! (имелся в виду дядя, Халиф бен Сальман, - прим. И.П.) Нас не страшит расправа! Решение – в конституции! Нет шиитов и суннитов, мы все – исламская нация! Мы побеждали через самопожертвование! Нет – унижению! Нас не поставишь на колени!» [7]
Другое дело, что правящий дом Бахрейна прилагал и прилагает все силы к тому, чтобы сделать требования и настроения оппозиции более радикальными, как это произошло на парламентских выборах в 2010 году. Когда в ходе выборов стало ясно, что большинство мест правящей суннитской коалиции в парламенте по итогам выборов не грозит, правительство объявило о «раскрытии» шиитского шпионского заговора (разумеется, в пользу Ирана) и практически запретила предвыборную деятельность всех кандидатов-шиитов.
Выборы для правящей коалиции тогда закончились успехом. Но сегодня этот успех выглядит уже по иному, более напоминая пиррову победу.
Словом, «суннитская правящая семья аль-Халифа установила авторитарный порядок, который исключает шиитов из общественной жизни и позволяет дискриминировать их экономически. Они более свободны, чем шииты Саудовской Аравии, где они составляют явное большинство, и против них не проводятся столь жестокие кампании, как проводились против шиитов в Ираке. И тем не менее, всякий раз, когда они пытались добиться компенсации за дискриминацию с помощью законных, мирных и демократических механизмов, их отбрасывали назад, против них проводили репрессии и их вводили в отчаяние еще более жестокими мерами подавления со стороны правящей семьи суннитского меньшинства. /…/ Поскольку они составляют большинство общества, их требование демократии и равных возможностей автоматически рассматривается правящей олигархией как угроза существующему порядку» [8].
3. Саудовская Аравия и другие страны залива пришли на помощь правительству Бахрейна для защиты закона
Пожалуй, наиболее точно подобное утверждение прокомментировала Die Welt: «Саудовский король защищает свою власть в соседнем Бахрейне: Именно этого и стараются не допустить саудовцы, которые предпочли оккупировать Бахрейн, чтобы предотвратить реформы, требуемые шиитскими мятежниками. Ведь эти реформы неизбежно повлияли бы и на шиитское меньшинство в Саудовской Аравии. Более того, возник бы вопрос о законности и полномочиях саудовской династии.
Саудовский король еще как-то смирился с революциями в Тунисе и Египте, но терпеть такое у себя по соседству он не собирается. У власти в Бахрейне должны по-прежнему оставаться суннитские автократы. Как и в самой Саудовской Аравии. Двойная мораль саудовцев слишком очевидна» [9].
События в Бахрейне были прямым вызовом интересам Саудовской Аравии.
· Во-первых, в Эр-Риаде принято считать, что Бахрейн находится в «зоне жизненных интересов» саудовского королевского дома;
· Во-вторых, пример Бахрейна может стать заразительным для Кувейта – еще одной страны, находящейся под саудовским патронажем. Там, оказывается, тоже есть свое шиитское меньшинство – около 30% населения;
· В-третьих, в Саудовской Аравии также имеются компактные поселения шиитов, и находятся они на востоке страны (неподалеку от мятежного Бахрейна) – в богатых нефтью провинциях.
Необходимо четко понимать, что количественно шиитская умма в Петролистане [10] (по американской терминологии – страны Персидского залива) при проведении демократических процедур, то есть выборов в представительские органы власти, окажутся в состоянии серьезно влиять как на правительства государств Петролистана, так и их на внешнюю политику.
Вопрос вопросов для любого политического строя – угроза частичной утраты власти. И совершенно очевидно, что в феодальных обществах, которыми безо всякого сомнения является большинство стран Залива, попытки любой части общества (даже составляющего большинство населения) воспринимается так же как и в феодальной Европе: мятеж с угрозой правящей династии. В случае такой угрозы действует только один принцип: «Монархи всех стран, объединяйтесь!» Что, собственно и произошло. Не стабильность в стране, не закон и порядок защищает в Бахрейне полицейский контингент стран Залива, а именно интересы саудовской династии и феодальный порядок вещей, при котором «один монарх – одна вера – и никакой демократии».
В ходе последних событий на Большом Ближнем востоке, саудовский король пообещал отрезать руки любому, кто замахнется на установившуюся форму правления и существующий порядок вещей в районе Залива. Введение войск коалиции в Бахрейн и жестокое подавление выступлений оппозиции – подтверждение того, что его слова не расходятся с делом. Более того – это иллюстрация, как будут действовать автаркии Залива в подобных ситуациях и в будущем.
4. США не имели к событиям в Бахрейне никакого отношения
Что такое Бахрейн для США? На территории Бахрейна находится база Пятого флота, на расширение которой из бюджета США в 2009-2011 году было выделено $580 миллионов [11]; С территории Бахрейна осуществляется авиационное и радиослежение за территорией Ирана; Через Ормузский пролив, ключом к которому является Бахрейн, проходит каждый пятый галлон потребляемой в мире нефти.
Утрата контроля над Бахрейном означает утрату контроля над проливом (кстати, уступая стремлению США обустроить свое пребывание в Бахрейне наиболее комфортно, власти Бахрейна, единственные из стран Залива разрешили открытую продажу алкоголя). Это аксиома.
Именно из этой геополитической аксиомы исходил в своих переговорах с правящим домом Бахрейна Роберт Гейтс, прибывший туда 11 марта, накануне ввода полицейского контингента стран Залива в эту страну.
Подробности этих переговоров навряд ли станут известны, если, конечно не приключится новый WikiLeaks. Более того, нас пытаются убедить, что Гейтс прибыл в Бахрейн, чтобы уговорить правящий дом на проведение реформ [12].
Но шииты Бахрейна совершенно справедливо восприняли визит Гейтса как угрожающий сигнал [13].
В аккурат после этого визита и переговоров о реформах в Бахрейне и полыхнуло.
Излишним представляется повторять очевидные вещи, однако это придется сделать: США кровно заинтересованы в стабильности любого правящего режима. При одном условии – этот режим должен доказать свою лояльность США в деле бережного отношения к американским интересам. Тогда ему будет прощены любые недемократические действия , вплоть до открытых репрессий.
Старая-новая формула: «Имярек - сукин сын, но это наш сукин сын» – то, что остается неизменным при всех хозяевах Белого Дома. Меняются только имена.
5. За событиями в Бахрейне стоит Иран
Вообще, по моему глубокому убеждению, «иранская угроза» вполне успешно заместила в мировом общественном мнении угрозу советскую, и по своей «популярности» уступает только «исламскому терроризму с его, как писал классик, «легендарной, мифической, а следовательно и несуществующей» Аль-Кайедой.
Где шииты – там непременно «рука Ирана», это устоявшийся стереотип. Так было и в ситуации с Бахрейном. Газеты пестрели заголовками «Бахрейн и битва между Ираном и Саудовской Аравией» [14], «Бахрейн в пламени войны между Ираном и странами Персидского залива» [15], ну и так далее. Ну а поскольку западные СМИ являются источником питательного нектара для отечественных обозревателей, то не стоит удивляться и феерическим заявлениям, вроде этого: «Саудовская Аравия смогла локализовать протесты у себя и теперь хочет стабилизировать ситуацию у соседей. С этим солидарны и другие монархии Персидского залива – они опасаются роста влияния Ирана в регионе. И, разумеется, это выражение солидарности с коллегой, с королем Бахрейна. Это и самозащита – никто из арабских монархов не хочет, чтобы эффект домино распространился и на их страны. Поэтому избран простейший вариант – всесторонняя поддержка Бахрейну», - говорит заместитель генерального директора Центра политических технологий Алексей Макаркин [16].
С газетных страниц подобные утверждения плавно переместились в выступления официальных лиц. 2 марта Хиллари Клинтон заявила, выступая в Конгрессе, что правящие круги Исламской республики Иран стремятся усилить свое влияние в арабских государствах, охваченных волнениями [17], конкретно указав в качестве примера на Бахрейн. «Иран явно заинтересован в том, чтобы воспользоваться беспорядками в регионе для своей выгоды и изучает возможности вмешательства в сложившуюся ситуацию», - заявил министр обороны США Роберт Гейтс [18].
Король Бахрейна Хамад аль-Халиф пошел еще дальше, заявив, что события в стране – результат заговора. "Внешний заговор готовился на протяжении 20–30 лет, до тех пор, пока не созрела почва для него. Сегодня я объявляю, что эти планы провалились" [19].
Истоки такого отношения к шиитам (а следовательно – и к поддерживающему их Ирану) достаточно очевидны. «На экранах Западных радаров шииты впервые появились в 1979 году, возглавив кровавую революцию в Иране, во время которой были убиты тысячи людей, а правление Шаха ушло в историю. В глазах Запада шииты стали олицетворением агрессивного и воинствующего ислама, стремящегося экспортировать насилие в другие страны» [20].
Но вот это отношение по моему мнению насквозь иррационально, потому как опровергается реальными фактами.
«Талибан» создали сунниты. Они же составляют ядро «Аль-Кайеды», если эта организация действительно существует. Во всяком случае, тесные связи бен Ладена с королевским домом и ваххабитами Са
